— Вы работали вместе с О'Салливаном. Английские корабли — ваших рук дело! — Ранальд поудобнее перехватил рукоять палаша. Его люди окружили ирландцев.
Я тоже напрягся, потянулся к левой стороне пояса, но какой от меня толк теперь-то уж?
— Нет, постой. — Энеас, похоже, один не потерял самообладания, остальные уже повыхватывали сабли и ножи. — Постой. Если б мы хотели угробить эту экспедицию, то мы бы в первую очередь отказались принимать участие сами, подумай об этом.
— Да? Ну допустим, чертов ирландец не хотел нашей смерти, хотя нам не легче от этого, нас все равно сошлют в Новый Свет в кандалах, если словят. Допустим, он предполагал, что мы уйдем от погони. А что дальше? Вдруг вы просто рванете куда-нибудь в Голландии с нашей казной? Вам же Европа — дом родной.
— Ранальд, ты говоришь глупости. Даже если О'Салливан предатель, то мы — нет. Иначе мы просто отказались бы от этого плавания, — Энеас внезапно выхватил кинжал из рукава — никак берег на крайний случай — и полоснул себя по ладони, выпустив на волю багровый фонтанчик. — Вот, смотри!
Он приложил руку к сердцу и ко лбу, ничуть не брезгуя, не боясь запачкаться. Ну ничего себе! Не ожидал я такого от французского банкира. Видать, гэльская кровь, простите за тавтологию, это навсегда.
Потом Энеас произнес несколько слов на гэльском, как я понял, и протянул ладонь Ранальду. Тот ответил на своем, более угловатом, грохочущем диалекте и пожал протянутую руку.
Ирландцы, в том числе и Антуан, согнулись в поклоне. Ранальд склонил голову в ответ.
— Да, я всего лишь банкир, не то что Антуан, и я согласился на эту авантюру — я имею в виду само восстание — с трудом. Да, мне нет дела до самой Шотландии, до кланов и до короля, как такового, если честно. Я больше заботился о том, чтобы обставить Дональда из Кинлохмоидарта, моего брата. Да, это так. Но я не предатель, помните это! Если я увижу этого… — здесь Энеас вставил непонятное мне слово на гэльском, — я сам, лично, вспорю ему живот. Это надо ж!
— Хорошо, — Ранальд перебросил палаш за спину. — Не будем больше об этом. Нас еще ждет масса проблем.
Славно. Я то уж боялся, что вот-вот начнется резня. Кровопролитие.
Эскильд позвал нас на ют, как только солнце поднялось к полудню.
— Если я нигде не напутал, к вечеру увидим берега Ютландии, Рингкебинг, при попутном ветре-то. Я повернул на юго-восток с восходом солнца.
— Все правильно, — отозвался Антуан. — Теперь остается идти на юг, пока не достигнем Фризии.
— Получается, до Франции нам не дойти? — вмешался я.
— Получается что нет.
— А где нам надлежит забрать короля? — я призвал память на помощь. — В Кале?
— Нет, в Дюнкерке. Но туда нас, видно, не пропустят.
Ранальд вмешался:
— А что если идти вдоль берега, короткими пробегами, останавливаясь в каждом порту?
— Не поможет, — Антуан нахмурился и повертел головой. — Не забывайте, Голландия хоть официально и не под властью гановерской династии, но это все — протестантские края, нас выдадут сразу же, при малейшем намеке. А английский флот чувствует там себя, как дома, Франция проиграла проливы. Самый лучший шанс — это Бремерлехе или Вильхельмсхавен.
— Но как туда попадет король, если он ожидает наше судно в Кале, тфу, то есть, в Дюнкерке?
— Очень хороший вопрос, — вздохнул Антуан и оглядел нас. — Понадобятся надежные люди на материке, кто сможет доставить послание в Дюнкерк и доставить обратно короля.
— Что, если мы наймем один из местных пакетботов, пусть доплывут до Франции и…
— Неплохая идея, — Антуан ткнул пальцем в моем направлении. — Но королю придется путешествовать до нашей стоянки по суше. Морем слишком опасно. Слишком.
Еще сутки мы шли строго на юг. На мачту был отправлен матрос с подзорной трубой — обозревать западный горизонт и докладывать в случае появления чужих мачт. Чужими, впрочем, являлись все. Поскольку других здесь быть не могло. Ну вы поняли? А то я уже запутался в словах.
Огни тоже не зажигали, хотя капитан прохаживался взад-вперед с небольшим фонарем, проверяя вахтенных.
Проходя мимо Фанё, Рёмё и других мелких островов, мы попали в штиль, что вообще-то странно. Насколько я помню, в Дании постоянно дует ветер, преимущественно западный. Хотя местами бывает, погода меняется, и воздушные потоки несутся со стороны Швеции. Возможно, это был как раз тот самый случай.
Утром мы миновали еще несколъко клочков земли, которые Эскильд безошибочно определил, как Сюльт и Небель. Таких названий я не знал. Я жил в Орхусе, географией Дании не сильно увлекался.
— Еще три-четыре часа, если с ветром повезет, и мы будем у берегов Фризии.
— Это, конечно, здорово, но там нам и предстоит основная работа, — откликнулся я. Я так и не смог уснуть после разборок.
— В этом я вам не помощник, — покачал головой капитан.
— Так вас никто, собственно, и не принуждает к чему-либо, — поспешил успокоить его я.
С ветром нам, само собой, не повезло.
Бриг постоянно вертелся, меняя курс, то круто уходя к западу, то отваливаясь почти к самому берегу — и в эти моменты я почему-то начинал страшно бояться, что мы вот-вот сядем на мель.
