Кстати, то, что значительная часть порнопродукции является низкокачественной, не в последнюю очередь объясняется именно крестовым походом против порнографии как таковой. Запрет, как известно, только подогревает интерес к запрещенному. А поскольку даже составители антипорнографических законов вынужденно признают, что потребность в таком товаре в обществе всегда существует, оказавшаяся на голодном пайке публика не становится более благонамеренной. Хуже того, она без разбора бросается на все, что видит, и тем самым делает кассу и миллионные обороты кустарным, бесталанным и далеким от искусства производителям безмозглой порнухи. В Германии, где порно запрещено на телевидении в любом виде, самый большой рынок подобных товаров. Также неплохо крутятся итальянцы. Вдоволь же насмотревшись такого, вы можете навсегда потерять желание (и даже способность) заниматься любовью. Там сношаются бездарно, беспрерывно, скучно и грустно. Женщины ложатся на кровать, как на плаху. Мужчины трудятся так, будто добывают уголь в забое. От чего они при этом вздыхают и кричат — от раздражения или от удовольствия — понять невозможно.
А ведь бывает совсем по — другому. Настоящие шедевры порно с блеском выполняют свою первостепенную задачу — стимулируют фантазию и возбуждают. Позволю себе не согласиться с теми, кто считает, что это не может быть Целью искусства. Любой жанр в кино (раз уж мы говорим о нем) упирает в первую очередь на что — то одно: комедия — на смех, мелодрама — на сочувствие, ужасы — на страх, боевики — на агрессию и т. д. Порно — на сексуальную энергию. Все это может как обогатить внутренний мир, так и опустошить его.
«Мои фильмы — мой труд во имя любви. Я постигаю этот Феномен внутри себя, а затем пытаюсь выразить его на экране. И если вам не нравится моя работа, мне очень больно», — говорит знаменитый порнорежиссер Майкл Нинн. Именно фильмы Нинна считаются современной классикой кино в жанре XXX. А негласно, шепотом, между своими — классикой кино вообще. «Черная орхидея», «Латекс», «Секс», «Шок» — это фильмы-путешествия по вселенной эротических фантазий. При этом Нинн снимает настолько изобретательно и нетривиально, что часто сложно понять, происходит акт любви в реальности или в сознании героев. Для Нинна любое соитие — это событие, эпизод истории внутреннего мира человека. Порно в его массово-примитивном понимании не требует ни авангардных костюмов, ни спецэффектов, ни тщательного подбора саундтрека, однако Нинн находится в постоянном поиске оптимальных вариантов, находит их и талантливо воплощает. Он тщательно отбирает сценарии и лучших, на его взгляд, актеров для ролей.
Его подход к съемкам — лучшее опровержение того, что порно снимается «одной левой»: Нинн делает порой до сотни дублей одной сцены, пока она не будет сыграна по — настоящему сильно. Он исследует преисподнюю страсти, поэтому его фильмы похожи на сюрреалистические киноновеллы. «Я пытаюсь сделать эротику величественной», говорит Майкл Нинн. К слову сказать, работы этого одаренного американца сумели собрать огромный урожай призов, вручаемых в порноиндустрии. Однако их абсолютно игнорируют официальные церемонии — вот еще один пример отношения к порнографии как к явлению, недостойному называться искусством. Эту ситуацию точно описал известный порнорежиссер Джон Б. Рут: «Порнографические фильмы не смогли встать в один ряд с другими кинематографическими или телевизионными жанрами только потому, что мы не дали им возможность стать жизнеспособными с экономической точки зрения». Действительно, кинопрокат и порно — это вещи, увы, принципиально несовместимые.
Однако при этом с началом третьего тысячелетия возник особый интерес к порно у всеми признанных режиссеров. Так, Роман Полански не побрезговал «солененьким» в «Пианистке». А Ларе фон Триер создал целую киностудию по производству порно, к услугам которой, естественно, намерен прибегать и сам. Кстати, этот момент по — своему символичен, ведь датчанин фон Триер — гражданин единственной в мире страны, где порнография официально разрешена (с 1968 года). Поклонников жанра, между прочим, новые пристрастия режиссера «Танцующей в темноте» не радуют. Есть мнение, что он может убить саму сущность порно, поскольку, как показывает опыт обращения к «генитальным сценам» в предыдущих фильмах, фон Триер снимает их под соусом холодного равнодушия, а то и явного отвращения. Опасно это потому, что у человека есть имя, а вся прогрессивная общественность возьмет да и поверит, что его подход — гениален.
