Поп-музыка далеко не всегда хорошо известна широким массам. Ее могут не раскручивать средства массовой информации. Она может являться полным и безоговорочным андеграундом. Эксперименты, допустим, диджея Пети или группы «Серебряный апельсин» из какого-нибудь районного городка известны максимум сотне человек, но это не мешает назвать такое творчество поп-музыкой. Популярная музыка, и здесь я тоже не могу не согласиться с Алексеем Козловым, — это известные практически всем слушателям независимо от их вкусовых пристрастий и рода самой музыки произведения. Конечно, не помешает разграничивать степень популярности. «Лунная соната» Бетховена, «Танец маленьких лебедей» Чайковского и «Полонез» Огинского — несомненно популярная музыка в мировом масштабе, так же, как и «Подмосковные вечера», «Миллион алых роз», «Червона рута» — в постсоветском. Однако с самого возникновения поп-музыки как таковой, а особенно сейчас, когда ее мировой багаж исчисляется тысячами групп и сольных исполнителей, далеко не все из нее удостаивалось даже тысячной доли такого повально — пристального внимания. Поп-конвейер производит тонны товара, который, не узнанный, мертвым грузом оседает на прилавках магазинов и на складах заводов по производству компакт-дисков. И даже если какой — то альбом или песня умудрились проникнуть в 10–20 тысяч частных фонотек, это, по большому счету, еще не основание говорить об их популярности, поскольку они остаются явлением, востребованным узким кругом меломанов. «Laika & Cosmonauts», «Crowded House», «Red Snapper» — эту поп-музыку при всем желании не назовешь Популярной. Врата, ведущие на первые ступеньки хит-парадов и являющиеся залогом потенциальной всенародной любви, чрезвычайно узкие. Поп-музыка проходит жесткий системный естественно-искусственный отбор, прежде чем выходит в широкие массы. Данная процедура сложнее, чем в любой другой музыкальной сфере, и связана с наличием — отсутствием денег, продюсерскими изысками, ситуацией на рынке и т. д. Но даже выходя на уровень миллионных продаж, просочившаяся в эфир поп-музыка имеет право называться популярной только условно. Эта «раскрученность» в рамках структуры поп-бизнеса, которая, какой бы мощной ни была, сама по себе является только частью мирового музыкального пространства. И «Pink Floyd», и «Doors», бесспорно, популярные группы, но любители Бритни Спирс и группы «Динамит» не имеют о них совершенно никакого представления. Соответственно, поклонник Тома Уэйтса может строить только нелепые догадки по поводу того, что скрывается за названием «Би-2». И в том и в другом случае мы имеем дело не с музыкальной безграмотностью, а всего лишь с естественными границами однобоко понятой популярности. Вот когда каждый второй иностранец, услышав слово «Russia», рефлексирует, как собака Павлова, и начинает напевать «Калинку-малинку» — это однозначно популярность.
Желанная моя, скорей бы утро!..
Даже поверхностное знакомство с порнокинопродукцией дает представление о том, из чего состоит стандартный фильм откровенного жанра: из бессчетного количества ритмичных движений, а также вздохов и криков удовольствия, добытого посредством кропотливого труда. Своей непрерывной возбудимостью порноактеры должны заводить и толкать на подвиги вялого зрителя. Со стороны они действительно похожи на людей, которые «всегда готовы» и которым нравится процесс. Однако то, что в порнокино снимаются половые гиганты, получающие при этом реальное удовольствие, заблуждение.
«Ну вы представьте себе: съемка одной сцены в непристойном фильме занимает 2–3 часа. А таких сцен несколько, и все эти 6–8 часов у нас должен стоять! Какой мужик такое выдержит? К тому же на площадке, где тебе надо изображать мужскую удаль, топчутся оператор, пара осветителей, звуковик. Режиссер отдает идиотские указания: теперь подними ей правую ногу, теперь левую, теперь укуси за сосок, перевернулись, пошел, вынул, кончил, снова перевернул…» — жаловался однажды знаменитый порноактер Рэнди Уэст. Он не одинок в своих чувствах. Подобное нытье можно услышать от любой порнозвезды, стоит только вызвать ее на откровенный разговор.
