— Будем! — решительно сообщила я, зевнув и прикрывшись рукой. Накатила усталость, напомнив, что кровопотеря бесследно не проходит. — Только его и будем.
— Думаешь, это морда блондинистая снова тебя убить пытался? — заинтересовался Илдвайн, утягивая меня в коридор.
— А ты полагаешь, что это просто совпадение? — удивилась я.
После постыдной вспышки гнева накатила апатия и дикая усталость. Плечо ныло, а вместе с ним хотелось поплакать и мне.
— Я полагаю, — хмыкнул Илдвайн. — что продюсер хоть и сволочь, а на убийство не решиться. Кишка тонка. Это я тебе как дипломированный врач сообщаю.
В компетентности доктора сомневаться не приходилось. Я усмехнулась, выходя в коридор. И прежде, чем дверь кабинета захлопнулась, отрезая нас от собравшихся мужчин, я отчетливо услышала:
— Эл, мне плевать на контракт. — раздался спокойный голос Роберта. — Я женюсь на ней.
— В очередь, парень. — хмыкнул Агустини.
***
В следующий раз я проснулась уже в своих апартаментах от того, что живот сводило голодной судорогой. Сев в кровати, невольно поморщилась от пронзившей плечо боли. Настроение было не к черту. Да-да, именно так, а не просто «плохое».
Скинув ноги с кровати, включила свет. За окном разверзлось черное варево ночи, дождь уже не бил по стеклам, но ощущение на душе было такое, словно тяжелые капли хлестали прямиком по мне. Слабость ощущалась по всему телу, но я, безразлично выпив обезболивающее, поднялась с кровати.
Глянула на часы. Семь. Конкурсантки сидят по своим комнатам, ужин уже закончился, а значит в коридоре я могу столкнуться только с работниками резиденции. Не думаю, что они сильно расстроятся, увидев меня в пижаме.
Натянула штаны, завязала шнурки на таллии. В комплекте был также кроп-топ с длинными рукавами. Следом натянула кроссовки, а волосы оставила распущенными. Сил не было даже на хвост. Вниз я спускалась по лестнице, решив, что апатия — это хорошо, но тело требовало движения. На чисто физическом уровне.
В столовой оказалось пусто, как я и говорила. А вот на кухне обнаружились все работники, в полном боевом составе. Меня встретили радушно, даже поинтересовались самочувствием, после чего сообщили потрясающую новость о том, что информация о моем ранении находится под запретом для разглашения. То есть, прислуга и заинтересованные люди были в курсе событий, а вот конкурсантки и некоторые гости ничего не подозревали. Ибо незачем тревожить людей и сеять панику в массы. Я была вынуждена согласиться.
Меня усадили за столик в углу, рядом с окном. Выдали зеленый салат с креветками, куриную грудку под грибным соусом и обжигающий чай. Я была счастлива! Но еще больше порадовал тот факт, что ко мне никто не подходил с вопросами. Возможно, дело было не столько во врожденной тактичности, сколько в том, что все всё уже знали.
Когда я закончила с ужином, то просто сидела, пила чай маленькими глотками и наблюдала за работой поваров. Чувствовалось, что на кухне все было под контролем. Все слаженно, активно и быстро. Кто-то убирал рабочие поверхности, другие проводили ревизию продуктов, Никель с двумя поварами составлял меню на завтра. И было так шумно! Что-то гремело, где-то падали кастрюли, раздавался смех и гомон голосов. Я же наблюдала за ними словно через тонкое стекло, не вздрогнув, когда кто-то на повышенных тонах решил объяснить молоденькому поваренку, как тот был не прав, уронив соусницу на недавно отмытый до блеска пол. И меня ничуть не смущало, что два повара, сцепив руки в армрестлингской борьбе, доказывали друг другу, кто сильнее. Мне было просто хорошо. И спокойно.
Потому что тут, среди людей, света и звуков я была в безопасности. Никто бы не рискнул напасть на меня в столовой, где обитает боевой повар с внушительной поварешкой. В отличие от собственных апартаментов, которые встретят меня темнотой, тишиной, прохладой и давящим ощущением собственной уязвимости. Там везде поджидала опасность. В ванной, под кроватью, за шторами, на балконе. Если стрелок решит закончить начатое, то с легкостью сделает это. Поэтому я продолжала сидеть в столовой, поджав под себя затекшие ноги.
Всегда, когда на душе пасмурно, можно посмотреть на чужой, кипящий праздник жизни и становится легче. Перестает преследовать ощущение, словно весь мир замер, часы остановились, а айро-мобили зависли в воздухе. И ты одна на один со всем миром, со всем его горем и болью. Вокруг тишина, никаких перспектив и разрывающая изнутри тьма, прерываемая дикой усталость. Компания в такие моменты жизни — это лучшее лекарство. Все неприятные ощущения отступают назад, когда ты видишь чужие улыбки, слышишь обрывки случайных разговоров, можешь вздохнуть полной грудью, не боясь, что на выдохе к горлу приставят нож. Или дуло ГЕНО 744 упрется в лоб.
Когда дверь распахнулась, в помещении показалась знакомая спина сэра Аньелли. Обведя помещение взглядом, он не заметил меня, сидящую в укромном уголке с той же стороны, где находилась дверь. Затем британский лорд направился к Никелю, который тут же что-то принялся объяснять сэру Аньелли, задумчиво изучающему меню.
