Злость переполняла меня, но вместе с тем я испытывала мрачное удовлетворение. Почему? А потому, что в руках сжимала зацепку по делу. преступник ударил снова, на это раз оставив следы. А еще этот чертов букет доказывал, что стрелок ведет охоту. На меня.
По этажам я летела так быстро, что не успевала контролировать скользящие под ногами ступеньки. Ноги перескакивали их рефлекторно, пока разум был занят продумыванием коварного плана по отмщению. О да, я была зла. Потому что снова оказалась жертвой. Вот только на этот раз все будет под контролем.
Следом за мной раздавались уверенные шаги агентов. Вот и отличненько. Будут свидетелями.
Замерев у двери кабинета сэра Аньелли, я все же постучалась. А все потому, что на своих ошибках нужно учиться. Да и второго срыва, думаю, мне не простят. И все же дозволения войти не стала ждать, нагло распахнув дверь. Не ногой, конечно, а свободной рукой.
— Снова? — раздался недовольный голос сэра Аньелли, устало взглянувшего на меня.
Конечно же я проигнорировала этот, безусловно, риторический вопрос. После подписания контракта я имею право врываться к ним так часто, как того пожелает моя злющая душа. Я же с недавних пор агент под прикрытием, участвующий в расследовании на равных с остальными. Или так считаю только я? В любом случае, им придется согласиться, ведь женщину переубедить так сложно.
— Что это? — поинтересовался замерший у окна Роберт, скрестив руки на груди.
— Цветы, вестимо. — соизволил съехидничать британский лорд, поправив рукава пиджака.
— Браво, капитан очевидность. — не осталась в стороне я, с громким стуком поставив коробку с цветами на стол, за которым восседал президент. Тот устало потирал глаза, даже не думая скрывать свое отношение ко всей этой ситуации.
— В чем дело? — задал в свою очередь вопрос Агустини, замершим за моей спиной агентам.
— Понятия не имеем, — пожал плечами Гофман. — впервые вижу подобную реакцию у девушки на цветы. Она же на них как ядовитых змей смотрит.
Интересоваться, где в последний раз он видел ядовитых змей на нашей планете, я не стала. Пусть останется маленьким секретом агента Гофмана. Вместо этого я протянула Клоделю Арчибальду, независимо державшемуся в стороне, пластиковую карточку. Ту самую, с любовным посланием стрелка.
Несколько секунд, пока инквизитор вчитывался в содержание открытки, в кабинете царило молчание. Никто не рискнул его прерывать. Даже я сохраняла тишину, натянув на лицо маску безразличия. А внутри же клокотал настоящий ураган, который мог смести все, что будет стоять на пути.
— Вы проверили цветы на содержание вредоносных веществ? — задал проникновенный вопрос Клодель Арчибальд, от чего агенты вытянулись по струнке.
— Так точно, сэр. — ответил агент Джонс, протягивая тонкую панель сенсорного анализатора. Тот замер с изображением зеленых диаграмм, демонстрирующих наличие большого количества удобрений. Яда выявлено не было.
— Как они попали к мисс Оплфорд? — вопросил Агустини, скрещивая руки на груди и замирая каменный изваянием.
— На этот вопрос ответить могу даже я. — едко прокомментировала, намекая на плохое воспитание окружающих инквизиторов. Вернее, на его полное отсутствие. А чего они ожидали, собственно, делая вид, что я тут не присутствую? — Цветочки подбросили в спальню, пока агенты сопровождали меня во время приема у Илдвайна.
— Позвольте агентам самим оправдать свою безответственность. — отозвался Агустини, даже не взглянув в мою сторону.
— Какую безответственность? — вскинула я брови, пародируя жест блондина и скрещивая руки на груди. — Агенты безукоризненно выполняли поставленные им задачи, наблюдая за мной безотрывно. Или, по вашему мнению, агентам Джонс и Гофман следовало оставить меня и устроить наблюдательный пункт в моей спальне? К сожалению, таких инструкций не поступало.
— Мисс Оплфорд, — хрипло и предостерегающе одернул меня Клодель Арчибальд, изучая взглядом агентов. Те же замерли, спокойно и привычно ожидая вердикта со стороны начальства. И ведь с их стороны даже возражений не последовало. Идиллия! Шеф — тиран, называется.
Я пожала плечами, равнодушно отворачиваясь к окну. Ясно же, что инквизиторам просто нужно было найти козла отпущения, на которого можно выместить злость, вызванную беспомощностью против стрелка. Другое дело, что агенты Гофман и Джонс не заслужили почетную роль рогатых.
Все мы прекрасно понимали, что эти цветы — знак начала охоты. Стрелок объявил мне войну, а по контракту Арчибальды были обязаны обеспечить мне безопасность. Вот и бесятся, словно их злость исправит ситуацию.
