Но времени на осмотр гостиной не было. Агенты в любой момент могли найти меня, и тогда я так просто не отделаюсь. Проскользнув в рабочий кабинет блондина, я принялась искать. Зажигать свет не стала. Рискованно. Поэтому, поудобнее перехватив карманный фонарик, припрятанный все в том же лифе, принялась обыскивать территорию. К слову, если из бюстгальтера вытащить слой поролона, то туда можно спрятать очень много полезных вещей.
Первым под осмотр попал массивный, деревянный рабочий стол. На поверхности ничего лишнего: лампа, органайзер с канцелярскими принадлежностями, папка шоу «Подбор». Последняя меня заинтересовала. Я открыла кожаный переплет и с удивлением пробежалась глазами по нашим досье. Что я ожидала увидеть? Например, анкеты с первого испытания. Те, в которых мы отвечали на вопросы о наших интересах и убеждениях. Вместо этого же здесь лежали выписки из СПН, психиатрических лечебниц, медицинские справки. В общем, все то, что при должном исследовании можно было бы использовать против конкурсанток. Я искала свое досье, перелистывая файлы других девушек. Нечестно было читать о их проблемах с головой. А вот о своих узнать хотелось.
И наконец мне удалось найти свой файл. Он был последним, но особенно ярко подчеркнут красным цветом. Выписка из СПН свидетельствовала о моей полной чистоте. Закон я не нарушала до некоторых пор, даже в детстве не была поймана на правонарушениях. Дорогу всегда перехожу в положенных местах, парковку оплачиваю вовремя, с соседями драк не устраиваю и, судя по этим данным, произвожу впечатление вполне тихой и мирной девочки. Даже загордилась собой.
Следующая же справка была не столь приятной для моего самолюбия. Отчеты психолога свидетельствовали о паранойе и панических атаках. Если судить по этим справкам, то я была настоящей психопаткой. И Хоткинс это не упустил, подчеркнув жирным, красным цветом: «…опасна для окружающих в моменты срывов», «Видит в окружающих потенциальную угрозу…», «Эксперимент показал, что мисс Оплфорд подозрительно относится к незнакомым людям…». В общем, все то, что мой психолог писала в личных отчетах. И то, как они попали сюда, еще предстояло выяснить, потому все это — врачебная тайна. Если мой психолог предоставила их добровольно, то она вполне может потерять лицензию на практику и отправиться в ссылку лет на десять. А если эти данные украл Хоткинс, то ждет его двадцать лет ссылки. Уж мой адвокат этого добьется. Однако эта папка не доказывала, что Калеб — стрелок.
Отодвинув папку в сторону, я принялась дальше изучать содержимое стола Хоткинса. Я перерыла все ящики стола, вытрясла буквально все, даже сами полки обыскала на предмет потайных ящиков. Ничего. Выписки из банка, чековая книжка, договора, ежедневник. И ничего, что доказывало бы подлость Калеба.
Отойдя от стола, я наткнулась взглядом на шкаф. Могли ли быть среди этих книг тайники? Вполне. И я начала изучать каждую книгу, перелистывая страничку за страничкой. Набор, к слову, был странный. Одна только книга «Когнитивные искажения» чего стоила. Но помимо странного вкуса в литературе Калеба ни в чем нельзя было обвинить. Чисто!
Я в отчаянье покинула его кабинет, обводя взглядом гостиную. Привлек внимание архив. И как я раньше не догадалась? А, б, в, г…на папке с буквой «О» я остановилась. Среди договор и сделок не обнаружилось ничего, похожего на Оплфорд. На «Э» также. В итоге, пожав плечами, я принялась исследовать папку за папкой. И, спустя минут двадцать, произошло чудо. На букве «И» я обнаружила вложенный конверт. И что же там было? А там было доказательство! То самое, что могло посадить Хоткинса за решетку на долгие-долгие года!
Потому что в конверте лежала знакомая подвеска с птичкой, озорно подмигивающая мне красными глазами. Та самая, что подарил мне президент, сообщив, что это — маячок, по которому меня отыщут в лесу. Но вместе с тем я точно помнила, что подвеска осталась в типи Портуты, когда женщина сорвала ее с моей шеи. А это значило лишь то, что Калеб забрал ее. Причем Хоткинса точно не было в числе спасательной экспедиции. Сволочь!
Подхватив папку с досье и архивную карточку с буквой «И», я рванула из апартаментов Хоткинса. Попался, гад! Уже этого было достаточно, чтобы обвинить Калеба.
Не помню, как бежала по этажам. Только в горле стоял комок, а сердце выбивало бешенный ритм, когда я бежала на каблуках, наплевав на перспективу упасть и сломать нос. Какое уж тут беспокойство относительно собственного здоровья, если только что нашла стрелка?
Стоило подойти к кабинету сэра Аньелли, как я услышала крики. Удивительно, учитывая, что здесь везде звуконепроницаемые помещения. Это же с какой силой нужно орать тогда?
Осторожно постучала, не ожидая что меня вообще услышат. Честно говоря, азарт несколько поостыл. Что у них случилось-то? Неужели Калеб-стрелок снова напал и мужчины так бесятся? Ну так ничего, я же только что раскрыла это дело! Им остается только поймать Хоткинса и выписать мне благодарственное письмо. Дверь распахнулась, являя на пороге бледнущее лицо Роберта. Беднягу даже немного потрясывало.
