Стоило выйти из теплого здания резиденции, как прохлада окутала плечи, напомнив, что погода сегодня не летняя. Холодный порыв ветра опалил щеки, бросив прядь волос в лицо, глаза заслезились. И кардиган, как на зло, остался в кабинете сэра Аньелли. Ситуацию спас Клодель Арчибальд, стянув свой шерстяной пиджак, который протянул мне. Благодарно улыбнувшись, закуталась в теплую шерсть, знакомо пахнущую инквизитором. И так удобно стало, тепло и комфортно, что я уже даже не возражала против надежной, шершаватой руки мистера Арчибальда, осторожно сжимающую мою ладонь.
Агенты шагали впереди, о чем-то вяло переругиваясь. А я вдруг вспомнила, что забыла спросить мистера Арчибальда еще об одной важной детали.
— Мистер Арчибальд…
— Мы уже обсудили этот вопрос вчера. — усмехнувшись, оборвал меня инквизитор.
— Что мы вчера обсудили? — нахмурила я брови, предчувствуя нечто плохое для себя. Могла ли я встретиться с инквизитором в тот вечер? И если да, то что же могла сделать пьяная я?
— Эль, ты сколько выпила? — ответил вопросом на вопрос мистер Арчибальд, старательно прячущий улыбку.
Естественно, я тут же набрала в легкие воздуха, в попытке откреститься и заявить, что я за ЗОЖ. Нет, ну а чем черт не шутит? Глядишь и сработало бы. Да только как-то неловко врать, когда на тебя смотрят эти внимательные темные глаза.
И, к слову, когда это мы успели перейти на «ты»?
— Не помню, — честно призналась я, поёжившись. — я сначала вообще не пила. А потом девочки заставили меня выпить бокал, чтобы я успокоилась и, в общем, дальше — провал.
— Ты ничего не помнишь? — словно между делом полюбопытствовал инквизитор. И, дождавшись моего утвердительного кивка, добавил патетично: — Какой удар по моему мужскому самолюбию!
— Мистер…
— Клодель.
— Клодель, — послушно повторила я, наслаждаясь звучанием букв. Было что-то в этом сочетании одновременно плавное и резкое, твердое и мягкое. Необычно. — мне жаль, если я вчера сделала что-то, что…
— Ты поцеловала меня. — хитро стрельнув глазами, произнес инквизитор. Я из-за шока споткнулась о собственную ногу, едва не упав носом вперед. Поддержал, даже пронес пару метров, совершенно не напрягшись. — Затем попыталась стащить рубашку.
Мне стало дурно. И даже не столько от того, что набросилась на инквизитора с целью стащить рубашку, сколько от мысли, что не помню этого. В смысле, если уж я решилась стаскивать с мужика одежду, то хотелось бы помнить об этом. А так что получается? Стащить стащила, а удовольствия никакого. Тьфу. О чем я вообще думаю? Черт бы побрал этого Илдвайна, сводника несчастного, алкоголь и меня.
— А потом? — с ужасом вопросила я, приготовившись к самому худшему.
Мист…Клод продолжа нести меня на руках, подхватив за талию, поэтому можно было не беспокоиться, что упаду от новости прямо там, где стояла. Не знаю, что инквизитор прочел в моем взгляде, но его руки, удерживающие меня, напряглись.
— Заявила, что как честный мужчина я обязан на тебе жениться. — моя челюсть отпала второй раз за день.
Это я такое сказала?
Да быть не может! Даже будучи пьяной в стельку я бы никогда не предложила сыграть свадебку. Создать общий бизнес, отправиться вместе на Ямайку, попробовать шаурму на восточных аэровокзалах — возможно, но никак не свадьбу.
— Вре-ешь, — прошептала я скорее с надеждой, нежели уверенно.
На меня смотрела пара самых честных глаз в мире, что окончательно убедило меня в беспардонном обмане со стороны отечественной Инквизиции. На пару минут стало обидно за народ планеты, которые видят вот в этой хитрой морде уверенность в безопасности завтрашнего дня.
— И не стыдно? — полюбопытствовала я ворчливо, упиревшись ногами о землю. Понял. Отпустил.
Отойдя на пару шагов от инквизитора, под насмешливым взглядом приняла независимый вид, поплотнее укутываясь в пиджак. Гордость гордостью, а воспаление легких — штука неприятная. Пусть и лечиться в течение нескольких часов путем прогреванием инфракрасным лучом.
— Это мне должно быть стыдно? — крайне заинтересованно вопросил Клод, деланно вскидывая бровь. Я пожала плечами. Ну не мне же должно быть стыдно за наглющий обман честных граждан в моем лице. — Я возвращался в свои апартаменты после долго рабочего дня, во время которого, к слову, был вынужден разбираться с истеричным припадком Хоткинса после учиненного тобой самосуда, а встретил потерянную представительницу рода Оплфорд. Ты брела, кажется, сама не понимая, куда идешь. Я, по-твоему, должен был оставить тебя?
— Я не набрасывалась с непристойными намерениями! — я посчитала нужным подчеркнуть данный факт.
— Так ты все же помнишь вчерашний вечер? — поинтересовался инквизитор, замирая напротив меня.
