Это был одним из лучших уроков в моей жизни. К сожалению, наша учительница уже умерла, но память о ней до сих пор осталась с нами. И ее убеждения, противоречившие основным идеям, которые нам пытались вбить в пансионате, тоже живы. Она говорила, что не стоит рано выходить замуж, не пожив для себя. Уверяла, что главное в мужчинах не материальное состояние, а амбиции и интеллект, позволяющие это состояние заработать отдельно от рода. Она же и убедила нас в том, что умная женщина будет и красивой, и талантливой, и любимой. Да и вообще, мир на умных нас основывается.
Потрясающая учительница, прожившая до конца жизни на своих условиях. И уважением она пользовалась, и весь мир объездила, и свой след в истории оставила, и муж ее, к слову, тоже военный, до конца жизни любил. А все почему? «А потому, девочки, что сильный мужчина никогда не позволит себе отпустить любимую. От мужчины сильного нравственно самой уходить не хочется. Это такая вещь, которую чувствуешь подсознательно. Как зверь зверя».
— Хотя, постойте, кажется, я вас обманула. — улыбнулась я. — Кое-кто все же остался свободен.
— И кто же это? — заинтересованно подался вперед Агустини.
— Я, — оповестила мистера Габора, растянувшего губы в лукавой улыбке. — но вы не закончили свой рассказ. Почему же вы смотрите на море столь преданным взглядом?
— Я получил ранение, когда остался одним выжившим на корабле. Потерял много крови, лежал на краю тонущего корабля и смотрел на море. Думал, что эта синева останется последним моим воспоминанием. — признался Агустини, сохраняя небрежный тон, хотя пальцы его сильнее сжали упряжку. — Тогда я понял, что столько лет провел в море, но ни разу не видел его настоящим. Таким, как в тот момент. У меня же ни семьи нет, ни родителей. Так уж вышло, не стоит мне сочувствовать. Я не одинок и жалости не заслуживаю, мисс Оплфорд. Зато вот море считал своим отцом, да и матерью тоже. Тогда лежал на спине, глядел на него и думал: «Как же так?». Смотрел на него, а ни страха, ни сомнений, только горечь от того, что жизнь во всех ее красках не испробовал. В тот день умереть мне было не суждено, как раз подоспела поддержка, возглавляемая Клоделем, меня выходили, вылечили, а воспоминание осталось. Как только операция закончилась, а меня из-за ранения отправили домой, я и решил, что хватит. Пора бы и пожить для себя. Море же до сих пор уважаю.
Я молчала, не зная, что сказать. Сил хватило только на то, чтобы поддерживающе сжать руку мистера Габора, что оказалось сложно, учитывая расстояние между конями. Да и что тут скажешь? Агустини моя жалость была не нужна, а все, что он хотел услышать, ему уже наверняка сказали. Смерть — это личный процесс, общение тебя и мира. Последние слова, осознание потерь и утрат, побед и проигрышей, покоренных вершин и того, до чего даже не добрался. Вот только не каждый получает второй шанс. А Габор получил. Нужно этим пользоваться.
Собственно, это я ему и сказала. Тихо, но глядя в глаза. Агустини кивнул, задумавшись о чем-то своем. Я же продолжили разглядывать голубые просторы. Вспышка молнии показалась совсем близко, на секунду заставив прикрыть глаза, по которым резанул резкий свет. Гром раздался секунд через десять, заставив некоторых девушек испуганно вскрикнуть. О дожде нас предупреждали, а вот о грозе — нет.
— Дамы и господа, — донесся издалека голос президента. — в связи с неблагоприятными погодными условиями мы вынуждены попросить вас вернуться в резиденцию рода Арчибальд. В качестве извинений за испорченный вечер вас ожидает общий праздничный ужин.
Раздался смех, радостные хлопки и ироничные замечания. Но все, сохраняя благосклонное расположение духа, направились в сторону резиденции. Атмосфера, несмотря на собирающийся над головами ливень, словно посветлела. Дамы ликовали!
Вскоре узкая дорожка сменилась широкой, проходящей прямо через лесную чащу. Похоже, возвращаться в резиденцию предстояло иным путем. Я ожидала, что обогнув скалу, мы выйдем на прежнюю тропинку. Впрочем, какая разница? Главное — это оказаться в резиденции до того, как хлынет ливень.
Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Над головой вспыхнула стрела молнии, осветив округу белесым сиянием и электрическим шумом. Словно что-то замкнуло. И спустя несколько долгих секунд, преисполненных ожиданием, последовал угрожающий раскат грома. Такой, что будь поблизости тонкое стекло, оно затрещало бы. На меня упала первая капля. Лошади спутников начали нервно всхрапывать, косясь в сторону, и только мой Конь равнодушно зыркнул на небо, даже не удосужившись ускорить темп. Напротив, кажется, совсем замер.
— Мисс Оплфорд, вам помочь? — вопросил инквизитор, заставив свою лошадь остановиться невдалеке от меня.
Нас, загородивших путь, огибали по сторонам. Никто не решился выразить возмущение инквизитору, замершему посреди дороги.
— Нет, благодарю, мистер Арчибальд. — сохраняя спокойствие, произнесла я, поудобнее перехватив пластиковую уздечку.
