Умирающие? Осознание этого факта даже не удивило. Так, слегка встряхнуло, позволяя на минутку вырваться из объятий странной дремы. Впрочем, веки практически сразу налились тяжестью. Словно металл по коже заструился.
— Там было хорошо, — честно призналась я, чувствуя, что мысли разбегаются в разные стороны. Как мои коллеги после окончания рабочего дня. — плющ, красный кирпич, уточки и…
— Овсянка? — спросил почему-то инквизитор.
Я даже один глаз приоткрыла, вглядываясь в его напряженное лицо и нахмуренные брови.
— Это все мифы, — я нашла в себе силы презрительно поджать губы. — а у нас на завтрак была яичница.
— Ясно, — хмыкнул инквизитор. — мы почти пришли, Этель. Не закрывай глаза, маленькая.
Я хотела было возмутиться, что и вовсе не маленькая, а вполне даже крупная, но мне не дал сделать этого знакомый голос пожилого доктора:
— Сюда, мистер Арчибальд. Да вы же весь в крови! Вы ранены?
— Я в порядке, Илдвайн. — спокойно оповестил инквизитор. — Это кровь Этель, пулевое ранение в плечо.
Мелькнула мысль, что обрызгивать все кровью как-то не культурно.
— Охо-хо-хоюшки-хо-хо! — возвестил громогласно врач, а я спиной почувствовала нечто твердое.
Воспоминания подсказали, что это кушетка в кабинете доктора, на которой я когда-то лечилась от сотрясения. Однако знакомая обстановка радости не вызвала. Только страх накатил удушливой волной, заставляя широко распахнуть глаза. Клодель Арчибальд попытался убрать руки, но я панически ухватилась за его ладонь, попытавшись сесть.
Но только рухнула обратно, ударившись затылком и глухо застонав. А там, наверху, был потолок. Белый. Меня почему-то потянуло на философские размышления о смысле жизни, ее конце и свете, который непременно должна была встретить. Но его не было, а вот потолок был.
— Мисс Оплфорд, — напомнил о себе инквизитор, чью ладонь я все еще сжимала. — вас нужно вылечить.
— Хорошо, — послушно согласилась я, однако руку не отдав. — лечите.
— Знаете, ну это прямо даже как-то неловко. — сообщил Илдвайн, позвякивая пластиковыми тарелочками. — Останьтесь, мистер Арчибальд. Девушке так явно будет спокойнее.
— Этель, вы — единственная девушка, которой спокойно в обществе инквизитора. — произнес, собственно, инквизитор, как-то странно усмехнувшись.
А мне же становилось все хуже и хуже. Я почувствовала, что стремительно проваливаюсь в бездну, где не было ничего, кроме тьмы и запаха собственной крови. Наверное, так выглядит смерть.
***
Я распахнула глаза, резко принимая сидячее положение. От этого излишнего действия голова закружилась, в глазах потемнело, в ушах раздался до отвращения громкий звук. Словно кто-то уронил микрофон, а потом решил сыграть им в футбол.
Подтянув к себе колени и уперев в них локти, я опустила лицо на ладони, пытаясь осознать произошедшее. К собственному удивлению трудностей это не вызвало. Воспоминания накатили смешанной чередой картинок, вырвав глухой стон. Я перевела взгляд на плечо. Рана была, а вот крови вокруг не было. Значит, меня отмыли.
Мелькнула паническая мысль, заставив оглядеть себя. Я лежала на кушетке в бриджах, белых носочках и в кружевном бра. Со странной семью эмоций вспоминаю, что что пиджак остался в лесу, а вот как вылазила из майки — не помню, хоть убейте, но не помню. Но обувь, должно быть, снял Илдвайн, а значит и майку тоже.
Облегчено выдохнув, сочла свои предположения более, чем логичными. И только сейчас заметила, что сижу на кушетке, потеснившись, а рядом восседает нечто, сурово возносящиеся над предметом мебели. С некоторой заторможенностью перевожу взгляд на задумчивого инквизитора в белой, когда-то, рубашке, а сейчас же насквозь пропитанной в моей крови.
— Здравствуй, — выдает чудо отечественной инквизиции, со странной смесью эмоций рассматривая мое лицо, рану и… а ниже, собственно, воспитанный взгляд Клоделя Арчибальда не опускался.
У меня всегда был слабость к красивому нижнему белью. А оно, как правило, было достаточно откровенным. Раньше, впрочем, никогда и не приходилось сожалеть об досадном упущении дизайнеров. До этого момента. Мой бра, который представлял собой набор из черного кружева, скорее больше подчеркивал и оголял, нежели что-то скрывал. Увидь меня монашки и было бы в медицинской статистике на один сердечный приступ больше. Правда, волновала меня сейчас больше пуля.
— Здравствуйте, — повторяю я шепотом, борясь с паническим желанием натянуть паранджу и свалить из страны.
И тут я замечаю еще одну интересную деталь. Инквизитор задумчиво крутит в руках мой шелковый топ, насквозь пропитанный кровью. Неловко? Не-ет, неловко стало потом.
— Перед тем, как потерять сознание, вы не хотели, чтобы я уходил. — сообщил невероятное Клодель Арчибальд. — Прошло не больше пяти минут, мисс Оплфорд, Илдвайн только и успел очистить рану от крови. Пулю еще не извлекли.
— Извлекли? — с некоторой растерянность произнесла я, решив не комментировать прочие заявления инквизитора. Моей психике так спокойнее. — А как же истребление лазером?
