В ответ... Да не помню я! Мурлыкала что-то очень хорошее и нежное. Конкретики не разбирал - был исключительно на эмоциях. Минуты через две наших объятий, супруга обратила внимание и на брата.
Наконец бурные сцены закончились, и Сергей Васильевич взял инициативу в свои руки:
- Доченька, получишь своего мужа через полчаса. Дай офицерам поговорить о войне.
- А почему? Я думаю, что мы сэкономим немало времени, если Вадиму и Алёше не придётся повторять во второй раз мне то, что они расскажут тебе, - вот характерец у моей Насти, даже отцу перечить не боится. - Неужели вы какие-то страшные военные секреты обсуждать собираетесь?
Что характерно - кругом права, но житейской мудрости слегка не хватает. Пришлось придти на помощь тестю, чтобы не выглядело, что он подчинился женскому капризу:
- Сергей Васильевич, я вас очень прошу позволить Анастасии Сергеевне присутствовать при нашем разговоре, - мне не пришлось прилагать усилий, чтобы изобразить на лице 'мольбу влюблённого идиота', - я очень соскучился по своей жене, а времени, на протяжении которого мы можем пользоваться вашим гостеприимством совсем немного.
Кажется, Соков просёк как саму ситуацию, так и предложенную мной возможность 'разрулить' её не теряя лица.
- Ладно, - благосклонно кивнул он дочери, и, чуть заметно, мне, - пойдём вместе в мой кабинет, но только в разговор не вмешиваться. Договорились?
- Конечно! - немедленно согласилась моя 'половинка', но, зная её можно было не сомневаться, что вмешается она не раз.
Люди, по способу получения информации о мире делятся на визуалов, аудиалов и кинестетиков, то есть предпочитающих использовать либо зрение, либо слух, либо осязание (я не про тех, что пока в морду не получат - ни черта не поймут). Нет, все органы чувств, конечно, необходимы: при знакомстве с едой я, как и все нормальные люди, больше всего доверяю обонянию и вкусу, но в целом...
На любимую должно быть приятно смотреть, желательно, чтобы она имела приятный голос, и чтобы этим голосом не изрекались глупости, но... Как приятно было сидеть на диване ощущая именно всем телом присутствие рядом самого любимого и родного человека.
Интересовали подполковника, по понятной причине, в первую очередь наши с Алексеем 'Георгии'. Но, соблюдая приличия, он сначала поинтересовался обстановкой на войне вообще, а потом только позволил себе спросить, за что два представителя инженерных войск умудрились заработать по самой славной и почётной на войне награде.
Об атаке на переправу через Неман он, оказывается, не знал вовсе, и наш рассказ о пылающей под ногами у французов реке произвёл на старого вояку должное впечатление. Про огненную надпись, приглашающую французов и иже с ними в ад, тоже узнал с удовольствием.
Рассказывал в основном я, но Сергей Васильевич больше смотрел на белый крестик, что находился на груди сына. И явно находился в самом, что ни на есть восторженном настроении узнав, что получена данная награда за дело. То есть стать георгиевским кавалером столь юный офицер без особых на то причин в принципе не мог, но отцу было крайне приятно убедиться в этом исходя из знаний подробностей его подвигов.
Отставной подполковник живо интересовался подробностями дела у Понемуни и соизволил несколько раз одобрительно посмотреть и на меня. Потом последовали мой рассказ о подрыве мостов со снайперскими засадами, и аналогичный Алексея.
Дошло время поведать о сражении под Осторвно. О 'минных полях' Соков-старший выслушал без особого удовольствия, но узнав, что это получило благоволение Остермана-Толстого, несколько смягчился:
- Вместе Измаил брали - толковый был офицер. Настоящий орёл матушки Екатерины!
- Просил вам поклон передать, не преминул разыграть сложившуюся позицию я.
- В самом деле? Помнит? - лицо тестя порозовело. И, наверняка, от удовольствия.
- Свидетельствую, батюшка, - подключился Лёшка, - при мне его сиятельство велел вам кланяться.
- Ну что же, спасибо на добром слове, - можно сказать, что 'расцвёл' Сергей Васильевич. - Приятно узнать, что тебя помнят те, с кем воевал плечом к плечу.
Хоть они уже и генералами стали...
Было достаточно понятно, о чем отставной офицер сейчас думает: 'Если бы не рука - быть бы и мне ныне генералом...'
- Причём, Сергей Васильевич, - поспешил продолжить я, - другие командующие корпусами, тоже нисколько не возражали против подобных заграждений на поле боя: ни Раевский, ни Дохтуров.
Согласитесь: 'волчьи ямы' с вбитыми на дне кольями, ничуть не более 'благородное' средство обороны, чем мои мины или фугасы. Но их применяют издавна. Разве не так? Война вообще штука жестокая.
- Да я и не спорю, Вадим - понимаю. Просто я пехотинец, и для меня в сражении всегда всё решали молодецкая пальба и штыковой удар. Конечно, и мины при осадах, и фугасы в поле, тоже применяли, но это не то...
Хотя понимаю: во-первых, время идёт, а во-вторых, воевали мы не на российской земле. Можешь не тушеваться передо мной - все средства уничтожить врага в сражении хороши.
