– Ты знаешь французский, пан Олег? – наливая вина в объемную чашу, поинтересовался Ольшанский. Французский? Олег Иваныч удивленно пожал плечами, но тут же рассмеялся – похоже, фехтовальные термины, коими он пользовался, комментируя поединок вслух, ввели в заблуждение шляхтича. Нет, французского Олег не знал, просто этот язык являлся официальным языком фехтовальной федерации, и все термины, соответственно, были французскими: Ан гард – к бою, эт ву прэ, или просто – прэ – готовы? Алле – начинайте. Альт – стой. Ну, были еще и типично судейские словечки, присуждающие удары, – а друат – направо, а гош – налево, ку дубль – обоим и па конте – не считается. Последний термин Олег Иваныч не очень любил, особенно когда после шпаги приходила охота пофехтовать рапирой. А на рапирах, в отличие от шпаги, фехтование довольно условное – действительным считаются уколы, нанесенные только в поражаемую поверхность – туловище и спина до пояса. Уколы в руки, в ноги, в маску не засчитываются, более того, судья сразу орет «Альт», и бой останавливается. К тому же схватки на рапирах (как и на саблях) основаны на праве атаки – то есть атаковать самому можно только тогда, когда противник уже закончил свою атаку, а когда ваше нападение отбито – право на укол переходит к сопернику. И тут главное – держать фехтовальный темп – быть впереди противника хотя бы на одно простое действие: выпад, шаг вперед, финт. В общем, намучаешься. То ли дело – шпага, хоть она и значительно тяжелее и рапиры, и сабли. Те – по полкило весят, а шпага – семьсот семьдесят грамм. Зато поединок максимально приближен к жизни. Практически куда угодно колоть можно, главное – быстро. Выигравшим считается тот, кто уколет противника на четверть секунды быстрее, а при меньшем интервале укол засчитывается обоим. Исход шпажного боя определяется, таким образом, только на основе электрофиксатора – специального приспособления на конце шпаги. Три лампочки мигают в ходе рапирной схватки: зеленая с красной – уколы соперников, и белая – недействительные. При шпагах белой лампочки нет. Все удары действительны – главное быстрота и натиск. Вот, бывало…
От нахлынувших воспоминаний Олега Иваныча отвлек мальчик, посланный искать саблю. Нашел-таки, выловил в луже!
Найденную саблю долго обмывали, потом пели песни, потом фрязин Гвизольфи рассказывал что-то смешное, что именно – Олег Иваныч уже не помнил…
Он вышел из корчмы уже под вечер. На низком небе горели в разрывах облаков желтые звезды, да иногда показывался только что народившийся месяц, в призрачном свете которого все вокруг – стены крытых черепицей домов, булыжная мостовая, корчемная коновязь – казалось каким-то совсем нереальным, зыбким, колеблющимся, потусторонним. Где-то за городским рвом тоскливо завыл волк. Олег Иваныч поежился – вернуться, что ли, в корчму? Так там упились все давно… Он махнул рукой и пошел вдоль по узкой улице в направлении постоялого двора. Позади, приближаясь, послышался стук копыт. Олег оглянулся – небольшой изящный возок быстро проскочил мимо, обдав его изрядной порцией холодной грязи из попавшейся под колеса и не успевшей замерзнуть лужи.
– Вот пся крев! – погрозив кулаком вслед возку, по-польски выругался Олег Иваныч.
Возок неожиданно остановился. Из повозки высунулась чья-то рука в черной перчатке… Олег Иваныч обнажил шпагу.
– Надеюсь, мы не сильно забрызгали пана? – раздался вдруг женский голос. Не убирая шпаги, Олег Иваныч заглянул внутрь возка – улыбаясь, там сидела незнакомая пани в темном бархатном плаще и широкополой шляпе, тень от которой падала на лицо. Та самая, которую Олег так вовремя спас от падения в лужу, а потом видел во время ссоры со шляхтичем Ольшанским.
– Где пан остановился? На постоялом дворе Грунского? Могу довезти пана. Прошу…
Женщина распахнула узкую матерчатую дверцу. Олег Иваныч заколебался…
– Садитесь же.
А, черт с ним… Махнув рукой, Олег Иваныч вложил шпагу в ножны и забрался в возок, чувствуя совсем рядом жаркое дыхание незнакомки. Кучер гикнул и хлестнул лошадь. Переваливаясь колесами по булыжникам, возок ходко проехал до самого конца улицы и свернул направо, в направлении королевского замка. Если б Олег Иваныч мог ориентироваться в Троках, он бы заметил, что это не совсем по пути к постоялому двору Грунского. Вернее, даже совсем не по пути. Но —ничего такого не заподозрил Олег Иваныч. Во-первых, темно было, во-вторых – пьян, в-третьих… В-третьих… Попутчица-то – Олег Иваныч, как луна выглянула, специально всмотрелся – оказалась весьма приятной особой… впрочем, он еще днем это разглядел.
– Где пан научился так хорошо владеть саблей?
– То не сабля – шпага… эспада.
– Спада? Странное оружие. Пан московит?
– Новгородец.
– Прекрасно. Я слышала, Новгород – чудесный, богатый город. – Коляска замедлила ход и через некоторое время вообще остановилась. – Вот мы и приехали. Я чувствую себя обязанной и приглашаю пана к себе! Вы мне расскажете о вашем искусстве, а я… я угощу вас вином. Пан пьет рейнское? Или, может быть, бордо?
