Он встретил меня дружелюбно.
- Главное, не отчаиваться! - сказал, поглаживая свои седые волосы, полковник. - Чем лучше запрятана вещь, тем сложнее ее отыскать. Значит, больше фантазии, упорства, труда! - успокаивал он меня.
Вместе с ним мы еще раз проверили, как идут поиски.
Прищурив глаза, полковник подзадорил меня.
- Чернобородого-то нашел? Найдешь и шпагу!
__________
Через несколько дней я явился в штаб одного полка и, сидя в кабинете заместителя командира, рассказывал группе офицеров историю шпаги Суворова.
Офицеры внимательно выслушали меня. Судьба боевой шпаги славного полководца заинтересовала их.
Ободренный их отношением, я сказал:
- Позвольте мне выступить перед солдатами и просить их помочь в поисках шпаги.
- Поддержим, товарищи? - обратился к группе офицеров заместитель командира полка.
- Как не поддержать! - воскликнул молодой майор. - Ведь мы гвардейцы, товарищ подполковник.
Подполковник, как бы подводя итог короткому совещанию, закончил:
- Ясно, товарищи! - И, повернувшись ко мне, сказал: - Теперь всё зависит от вас. Выступайте!
Дня через три я пришел в клуб пехотного полка. Помещение заполнили солдаты и офицеры. Много желающих попасть на беседу о Суворове толпилось у входа и не могло войти - не хватало мест.
Подполковник предложил мне выступить на открытом воздухе, на полковом дворе.
Спустя несколько минут я стоял на небольшом помосте в углу полкового двора.
Прямо передо мною за рядами деревянных скамеек, на которых сидело несколько сот солдат и офицеров, висел большой плакат:
СЛАВА СУВОРОВУ - ВЕЛИКОМУ
РУССКОМУ ПОЛКОВОДЦУ!
На беседу о Суворове пришли все свободные от нарядов.
- Товарищи! - начал я с необычным волнением. - Суворов - народный полководец. "Семьдесят лет жизни, пятьдесят долгих лет непрерывной службы в войсках, шесть крупнейших войн, двадцать больших походов, бесчисленные схватки и сражения - вот его биография". Так о нем пишут историки.
"Я баталий не проигрывал", - гордо говорил о себе Суворов и, бесспорно, имел право на эти слова. За свою почти полувековую службу родной стране он в кровопролитных сражениях взял шестьсот девять вражеских знамен и не отдал ни одного своего.
Суворов, как никто другой из старых русских военачальников, кроме, пожалуй, его любимых учеников и соратников, - молодого, горячего в боях Петра Багратиона и мудрого Михаила Кутузова, изгнавшего в 1812 году из пределов России многочисленную армию французов, - всей своей жизнью заслужил, чтобы о нем говорили в веках: гордость и слава русской армии и русского народа.
Я остановился и взглянул по сторонам.
Множество глаз смотрело на меня в упор. Какие пытливые, требовательные взгляды!
"Как-то примут мое выступление!" - думал я с тревогой.
- Товарищи, - говорил я, - мне пришлось недавно проехать по суворовским местам, по селам: Кончанское, Новая Ладога, Одаи, Дранки, Липовки. Всюду чтут память выдающегося полководца.
Я видел, как загорались глаза слушателей, как те из них, кому не досталось мест на скамьях, приближались к маленькой эстраде. Они заполнили проходы между скамейками, вплотную придвигаясь к товарищам.
- В селе Каменка, бывшем родовом имении Суворовых, мне посчастливилось найти библиотеку, принадлежавшую некогда самому полководцу. В этом деле мне очень помогли колхозники.
- Разрешите, товарищ капитан! - раздалось с места. Спрашивал сержант со строгим лицом. Он стоял у скамьи вдумчивый, спокойный, будто находился в школе на уроке и обращался к своему учителю. - Расскажите нам, как вы находили вещи Суворова.
- В большинстве случаев я лишь помогал находить их. Отыскивали их колхозники, пионеры, рабочие, военные, - объяснял я, радуясь, что сумел заинтересовать солдат своими словами.
Под конец я сообщил о боевой шпаге, которую Суворов почти полвека крепко держал в своей руке.
- Эта шпага теперь лежит на дне пруда в Колпино, - сказал я. Правда, мои выводы основаны на догадках, но проверить их можно только вычерпав из пруда всю воду. Я надеюсь, вы поможете мне в поисках шпаги великого полководца, чтобы сделать ее достоянием советского народа.
Долго не утихали громкие аплодисменты.
На эстраду вышел заместитель командира полка и поднял руку. Вмиг наступила тишина.
- Товарищи! - произнес он негромко, но внятно. - У кого есть вопросы к докладчику?
Стоявший ближе всех ко мне молодой старшина, четко козырнув, сказал скороговоркой:
- Разрешите мне, товарищ подполковник?
- Говорите, Огнев, - ответил командир.
Старшина козырнул еще раз, шагнул ко мне и снова козырнул.
Глаза его сияли. Он хотел что-то сказать, но молчал.
Наступила пауза.
С места кто-то крикнул:
- Довольно козырять, старшина!
- Говори, Огнев, - поддержали другие,
Старшина улыбнулся широкой улыбкой, поднял руку, чтобы успокоить развеселившихся однополчан, и произнес:
- Смутился я, товарищи! От всего сердца хотелось сказать - и подумал: а вдруг вы не поддержите?
- Поддержим! Поддержим! - раздалось из рядов слушателей.
Старшина, указывая на своих товарищей, заполнивших площадку перед эстрадой, сказал срывающимся от волнения голосом:
- От лица товарищей заверяю - шпагу Суворова мы из пруда достанем!
