- Осмотр продолжается, - шутя сказала Катя и вынула из шкафа пачку рисунков, перевязанных ленточкой.
- Гравюры восемнадцатого столетия. В них ни я, ни мама не разбираемся, но они особенно почитаются любителями древностей, засмеялась девушка и подала мне связку рисунков.
Старинные гравюры взволновали меня еще больше. Мне казалось, вот-вот я нападу и на след желанной шпаги.
Без сомнения, в квартире профессора хранились вещи полкового музея. Непременно нужно было узнать, когда и как они сюда попали.
- Знаете ли, какова ценность этого для историка? - спросил я девушку, показывая на разложенные на столе диковинные вещи.
- Предполагаю! - ответила она. - Я тоже люблю старинные вещи, но не знала, что эти предметы принадлежали Суворову.
- Вы будущий врач! Что вам Суворов! - сказал я, не веря словам девушки.
- Я люблю Суворова. Просто так, как любят отца с матерью. Им гордится наш народ.
Эти слова девушка произнесла негромко, но с большой силой. Я горячо пожал ей руку.
Мне хотелось узнать хоть что-нибудь о круге знакомых художника, но Катя не могла рассказать ничего нового.
Я только понял: у них хранятся вещи, привезенные когда-то бывшим начальником полкового музея Семеновского полка, художником Георгиевым.
- Приходите к нам еще, когда мама будет дома, - приглашала Катя. Она расскажет вам о дяде.
Увлечение театральной живописью
Знакомство с профессором помогло мне продвинуться в поисках.
Мне показали старый, добротный, с большим замысловатым замком, сундук.
В нем, среди всяких ненужных вещей, находился покрытый эмалью значок офицера Семеновского полка - белый крест с золотым мечом по вертикали. Он принадлежал художнику.
Там же я обнаружил несколько его рисунков на батальные темы и удостоверение Петроградского Военно-революционного комитета.
На стене я увидел небольшие картины, написанные акварелью.
Странная манера письма не могла не обратить на себя внимание.
Я с интересом рассматривал акварели, пытаясь понять, что они изображают.
Мое внимание заметили.
- Это эскизы театральной постановки, - объяснила хозяйка.
- Чем они привлекли вас? Почему они здесь висят?
- Их писал мой брат - художник. - Он работал над ними вместе со своим другом.
- А для какого театра, - спросил я, - и как называлась пьеса?
- Для какого театра, не помню. И название пьесы забыла. Знаю, что это было незадолго до Октябрьской революции. Эскизы - память о моем брате.
- А не вспомните ли вы, когда они попали к вам?
Сестра художника сняла один эскиз со стены, положила его перед собою на стол и, разглядывая рисунок, продолжила свой рассказ:
- Как-то брат привез эти эскизы и старинные вещи и просил все сохранить до его возвращения. Он упоминал, что какие-то вещи передал на сохранение своим друзьям-художникам.
Я просил профессора назвать фамилии этих художников.
- Он был общительным человеком и дружил со многими художниками из Академии. Не всех я знала и фамилии их теперь уже не помню, - развела руками моя знакомая.
Работа начальника полкового клуба над эскизами театральной постановки, его дружба с художниками-декораторами - все это приводило к естественно правильному предположению: с начала революции судьба шпаги Суворова тесно связана с каким-нибудь театром Петрограда.
Если уж спрятал он шпагу, так сделал это в укромном месте: у художника с крупным именем или в закоулках какого-нибудь театра.
Но какого? Ведь их в городе около двадцати. Придется просмотреть все...
Я изучаю театральную бутафорию
Все мы видим из зрительного зала сцену, любуемся декорациями, наслаждаемся игрой артистов.
Но мало кому из нас удается попадать в таинственные помещения, тесно обступившие сцену.
Они носят порой не совсем понятные названия: реквизиторская, бутафорская, костюмерная.
Все эти помещения заполнены интересными вещами. Месяц за месяцем, год за годом копятся эти вещи.
Реквизиторы подбирают из своих неисчислимых запасов сотни мелких предметов, необходимых на сцене по ходу спектакля: посуду и книги, трости и зонты, оружие и картины, скатерти и салфетки, клетки с чучелами и чернильные приборы.
Вот вы вошли в широко раскрытую дверь в пяти - шести шагах от сцены.
С потолка свисает чучело крокодила. Филин, примостившийся на полке, зловеще глядит на него. Подле филина на блюдах лежат искусно сделанные из картона, "поджаренные" гуси и утки.
И здесь же, гордо выгнув свои шеи, "плывет" стая белоснежных лебедей.
Флаги всех стран и народов заполняют уголки комнаты.
Все это именуется реквизитом.
Вы входите в соседнее помещение. Здесь мебель самых различных стилей. Но одна особенность бросается вам в глаза.
Вы ясно видите хорошо отделанную переднюю часть и боковины буфета, книжного шкафа или письменного стола. Но стоит вам посмотреть на эти прекрасные вещи с тыльной стороны, как вы обнаруживаете, что все они сделаны из фанеры и легких досок, а то и картона, и являются не настоящими вещами, а подделкой. Называются они бутафорией.
Поиски шпаги привели меня в реквизиторские и бутафорские городских театров.
