– Привет еще раз. Вот и закончился рабочий день.
– Аня, ты вообще думала, что вчера было первое августа, и это значит, что меньше, чем через тридцать дней уже придется ехать домой?
– Думала, и это ужасно. Я, может быть, останусь до октября.
– Я не могу представить, как вернусь домой. Что там делать и как жить в нашем сером замученном городке? После трех месяцев возле океана и всех прелестей цивилизации, которые в Украине, к сожалению, еще не скоро появятся.
– Мне тоже здесь настолько нравится, что я не представляю, как теперь буду жить без этого. Как съездили в Нью– Йорк?
– Здорово, потрясающей силы и энергии город.
– Жалею, что с вами не поехала.
– Ничего, у тебя еще все впереди. Твоя поездка будет даже лучше, ведь ты поедешь с Габри.
– Я уже в этом сомневаюсь.
– Что случилось?
– Что случилось? Я еще и сама не решила, как воспринимать вчерашнюю ночь. Я столкнулась с неоднозначной ситуацией. Мне одновременно больно и обидно, но в тоже время чувствую себя обезоруженной.
– Рассказывай уже, мучаешь меня.
– Просто вся эта история может быть непонятна тебе или, может, даже наоборот, учитывая то, как ты поступила с Антоном.
– Что это значит? Ты опять хочешь прочитать мне лекцию? Я уже ему все сказала, мы расстались.
– Честно? Ты сама впервые порвала с ним? Не могу в это поверить. Все эти годы, столько разговоров, слез, нежелания жить без него, и тут так просто?
– Ань, мне начинает это надоедать. Если тебе нужны моя помощь или поддержка, я здесь и готова тебя слушать. Если ты пытаешься самоутвердиться, выставляя меня дурой, то больше я на такое не соглашусь.
– Извини, я, наверное, пытаюсь избежать этого разговора. Мне кажется, если сейчас не буду об этом говорить, не придется столкнуться с действительностью.
Вчера у босса Габри был день рождения. Он устраивал вечеринку и позвал всех своих сотрудников. Купил гору еды и выпивки. Хотя не суть важно, что в этом замешан алкоголь. Габри пришел сегодня утром, часов в шесть. Конечно, обессиленный. Я удивилась и спросила его, где так долго можно было гулять, а он сказал, что заночевал у Эмили, это его напарница. Она вчера была пьяная, и он повел ее домой. И завалились у нее, а еще он сказал: «По– моему, у нас был секс».
– Так и сказал, между прочим?
– Да, когда я сделала квадратные глазищи, он даже не оправдывался. Просто сказал, что был пьян. Ничего практически не помнит. И вообще, мы же никогда не договаривались об эксклюзивности. Мне было нечего ответить. Я– то, глупая, даже не знала, что о таком нужно договариваться. Он выглядел настолько спокойным, что я даже на время забыла, что он переспал с кем– то другим.
Сразу скажу, я не хочу с ним расставаться. Я без ума от него и готова его простить. Это может показаться странным, но я готова все забыть. Если он считает это нормальным, то есть не обманул, а просто по пьяни случайно переспал, зачем перечеркивать все, что у нас было? Как думаешь, я сумасшедшая?
– Ань, я даже не знаю, что тебе ответить. Ты права, это необычная ситуация. И такая же необычная реакция. У меня сразу сто вопросов. Ты готова и дальше быть в открытых отношениях? А если нет, согласится ли он на эксклюзивные? Каково тебе знать, что они каждый день будут видеться на работе после того, что между ними было? Как ты будешь смотреть на Эмили, зная, что она спала с твоим парнем?
Мне сложно сейчас включать моралистку – у самой запутанная ситуация, но я, изменив Антону, не считала это в порядке вещей.
– У нас не было времени утром поговорить, к тому же я впала в ступор. Но сегодня целый день обдумывала ситуацию. И пришла к выводу: если это был единственный раз и мы договоримся, что такое не повторится, я готова обо всем забыть.
– Если ты все решила, чего ты ждешь от меня? Тебе нужно с Габри говорить, а не со мной. Почему сейчас мы гуляем с тобой по набережной, а не ты с ним?
– Во всей этой ситуации я немного чувствую себя обманутой. Это правда, мы ни о чем не договаривались. Я понимаю, очевидное для меня может быть совершенно диким для него и наоборот. Мы выросли в странах с разными культурными и социальными нормами. В Америке к отношениям относятся свободнее. И ты же сама видишь, что американцы менее морализированы, чем мы. Хотя я не понимаю, как я могу забыть свои принципы и принять его.
Мне хочется узнать, насколько я готова далеко зайти. А от тебя я ждала ответа, нормально ли то, что я готова его простить?
– Ань, пойми, это вы с ним пара. И только ты можешь почувствовать, насколько это приемлемо для вас. Для меня это было бы дико и недопустимо, но я так говорю, пока сама не попала в такую ситуацию. Для меня после измены отношений быть не может. А для некоторых это больно, обидно, но допустимо. Знаешь, что написал мне Антон после нашего последнего разговора? «Прости что начал все эти разборки. Ты поехала отдыхать и весело провести лето. Я не хочу ничего знать, просто жду тебя дома».
