– Сейчас этот счастливец – мой клетчатый плед.
– Вы расстались?
– Ты и вправду хочешь говорить о «бывших»?
– Почему нет?
– Тогда начнем с твоего курортного романа.
– Легко. Ее звали Маша, она, как и ты, из Украины. И она уже уехала. У нее был контракт до конца июля и билеты в Сан– Франциско. Четкое намерение пропутешествовать по всему западному побережью за оставшийся месяц. Она была здесь с мая, как и я, работала в соседнем магазинчике мороженого. Красивая, веселая, застенчивая и шумная.
– Ты был в нее влюблен?
– Может быть, не знаю. Нам было хорошо вместе, и мне было хорошо, когда я ее не видел. Как, по– твоему, это можно назвать?
– Сложно подобрать определение. Ты скучаешь?
– Нет, она меня немного утомила ревностью. Ей не хватало уверенности в себе. Она постоянно проверяла мой телефон, хотя все свое свободное время я проводил с ней. Пыталась застать меня врасплох, хоть мы работали в двух минутах ходьбы друг от друга и фактически целыми днями виделись.
Первые две недели я был от нее без ума. Потом чувства начали идти на спад, но все же нам было хорошо вместе. А сейчас, хотя она уехала, я не скучаю. Я радуюсь, что жизнь продолжается, и я встретил тебя.
Как у него получается так открыто говорить о своей симпатии… Я к такому не привыкла. В моей жизни всегда были игры, недосказанности, полувзгляды, полупризнания. Я никогда не была уверена в том, что нравлюсь кому– то или что меня любят. Так было, пока я не встретила Антона, но на нем эта ясность и закончилось. Ни с Андреем, ни с Димой никогда не было откровенных бесед по душам. Я просто верила в самое лучшее.
Мне достаточно было их присутствия, ничего требовать или подтверждать было не нужно. Слишком страшно было заявлять о своих желаниях или напрягать их своими проблемами, переживаниями.
Еще мне казалось, что любить меня можно только веселую, беспроблемную и ни к чему не обязывающую.
В итоге я получала легкость в виде отсутствия встреч и звонков. Сейчас я понимаю, что была как бы искусственной версией себя. Как картонные фотографии человека в полный рост. Он всегда красив и улыбчив, предсказуем в своей неизменности. Но картонные образы не цепляют, это я поняла позже. Когда пыталась быть только хорошей, я теряла свою индивидуальность. Когда я предавала свои желания и потребности ради другого человека, то становилась неинтересной ни себе, ни ему. Плоской версией себя, которая только и умеет что улыбаться и кивать.
– Ева, ты еще здесь или уже мысленно переплыла океан, устав от моих историй?
– Я здесь, просто немного задумалась. Но я тебя слушаю.
– Да я уже все рассказал, и ты собиралась мне рассказать свою историю.
– Знаешь, не собиралась. Давай лучше искупаемся.
– У– у– у, ты приглашаешь меня вместе принять душ? Я за.
– Нет, я предлагаю бежать в океан, и кто быстрее.
Легкость – значит легкость. До отъезда осталось три недели, потом – вязкая неизвестность. Зачем мне сейчас решать все проблемы мироздания, если я могу просто быть? Быть живой и совершать разные поступки.
– Ты что, будешь купаться в платье?
– Да, я никогда еще не купалась в океане одетой.
Я забежала в воду, подол платья облепил ноги. Плыть в таком футляре было невозможно. Я могла только идти или сразу нырять. Хотя этого было вполне достаточно, чтобы быть счастливой.
Нати подныривал под меня и выбрасывал из воды. Мы громко смеялись. Два абсолютно чужих человека. Я не знаю про него почти ничего. Он рассказал только, что живет в Тель– Авиве и это его первое лето в Вайлдвуде. Большего мне и не нужно. Этот человек сейчас был частичкой моего счастья, а остальное я не хотела додумывать.
– Сейчас ты похожа на главную героиню ужастиков, но все равно красивая.
Он прав. Тушь потекла, волосы превратились в мокрые сосульки. Но красота ведь изнутри. Когда ты счастлив, невозможно это скрыть.
– Пора идти домой, я замерзла.
– Можно я хоть сегодня тебя провожу?
– Не нужно.
– Ты боишься, что я узнаю, где ты живешь, и буду с утра поджидать тебя?
– Нет, я просто хочу прогуляться одна.
– Знаешь, а ты не такая простая, как я думал. Мне казалось, что ты пойдешь принимать со мной душ, а ты даже не разрешаешь себя проводить.
– Видишь, простота не для всех.
– А знаешь, мне нравится, когда немного сложно, главное чтобы немного.
Он неловко поцеловал меня в щеку, и мы пошли по домам.
Почему я не разрешила себя проводить? Да по миллиону причин. Зачем ему встречаться с Беннетом? Зачем ему знать, где я живу? Хотя это можно узнать у Джо или Марти.
Мне не захотелось типичного сценария: он меня провожает, всячески пытаясь поцеловать, и так далее… Я хотела прогуляться одна. Ступать босыми ногами по нагретой солнцем деревянной набережной, вздрагивая от тонких струек холодной воды, которые стекают с моего платья по ногам и спине. Все это легче прочувствовать, когда я одна, когда не отвлекаюсь на кого– то еще.
А вот и Беннет на веранде. Хорошо, что я пришла одна.
– Повеселилась? Пенная вечеринка?
– Нет, купалась.
– Вижу, что не скучаешь со своим новым другом.
– Каким новым другом?
Откуда он уже знает? Вайлдвуд, как муравейник.
