Профессор поднял клетку высоко вверх и показал Лючии то, что он до сих пор видел только в телескоп: мир внеземной цивилизации. Он узнавал каналы и равнины, слитки золота, следы разрушения и таинственные темные области, чьи очертания напоминали ему куриную ножку, когда он был еще на Земле. Инженер приказал опять опустить шторки. Он хотел избавить нас от зрелища приближающихся к нам мертвых камней, но Профессор больше не обращал внимания ни на какие человеческие приказы и незамедлительно поднял шторки вверх, чтобы ничего не пропустить. Когда цепочки кратеров с ужасающей быстротой стали разбегаться под нами в разные стороны, потому что Инженер повернул ракету на курс, параллельный поверхности Луны, и высматривал место для посадки, на горизонте постепенно начала заходить Земля.
— О Боже, — закричал Второй Инженер. Он умолял нас повернуть обратно. На его измученном лице отчетливо проступила опустошенность, которую мы не смогли бы заполнить никакими обещаниями. Он уже видел себя, скрючившегося в холодной пыли лунной бухты, подбородок прижат к коленям, как у мумии, лежавшей там тысячу лет. Прекрасная Дама безуспешно пыталась успокоить его своими объятиями, а Мальчик, старавшийся быть полезным, сделал стойку на голове и запел песню о счастье первопроходцев, но и у него ничего не вышло. Против возникшей паники пришлось применить грубую силу, и в возникшей свалке на полу оказались он, Инженер и Прекрасная Дама, в то время как наша капсула продолжала лететь вперед, не управляемая никем. И лишь Профессора, как и прежде стоявшего у окна, ничуть не беспокоило усложнение ситуации на борту. Он выкрикивал названия проплывавших мимо кратеров, как имена добрых старых знакомых, радуясь, что видит их в добром здравии. Мимо него прошло и то, что Лючия, воспользовавшаяся суматохой для возобновления путешествия в космосе, тем временем перегрызла кабельную сеть нашего космического корабля. Придя в ярость от возможности крушения ракеты непосредственно перед целью, Шпион отодвинул жирную прядь со лба и начал передвигать наугад рычаги посадки и управления, и в тот момент, когда Профессор выкрикнул: «Море Спокойствия!» — потянул рычаг наверх. Все, кто в нашем корабле еще находился на ногах, упали на пол.
Наша ракета рывками провалилась в пропасть, пока не остановилась окончательно, и на борту воцарилась великая тишина.
Мы совершили посадку.
Инженер пришел в себя первым. С разбитой во время борьбы и кровоточащей бровью, он пытался сориентироваться в пространстве. Эта копошащаяся куча людей была его командой. Этот проникающий снаружи свет был Луной. Это путешествие в местность, где не было ни дорог, ни горячей еды, было его жизнью. Мы медленно приходили в себя. Второй Инженер продолжал свои стенания с того момента, когда его прервали: он поклялся нам, что не выйдет из ракеты.
Мы пока еще не знали, сможем ли дышать на Луне, поэтому взяли с собой водолазные костюмы, которые подобно неповоротливой армии ожидали приказа к бою в выделенном для них отсеке корабля. Когда мы вопросительно оглядели друг друга, то заметили, что Профессора среди нас нет. Тут же встал Мальчик и стал трясти дверь, за которой лежали костюмы: Профессор блокировал ее с другой стороны. Шпион зарычал от ярости. При мысли о том, что Профессор раньше него стал разгуливать по Луне, уничтожая важные улики, он, до сих пор вялый, яростно вскипел: решив во что бы то ни стало взять эту часть космоса под свой контроль, он призвал Второго Инженера открыть заблокированную дверь. Мы, оставшиеся, прилипли к окну. Перед нами простиралась холмистая песчаная местность, на которой то тут, то там возвышались пики гор. Небо было равномерно покрыто звездами. В игре света и отбрасываемой скалами тени мы пытались разглядеть нашего приятеля, но увиденная картина не оставляла никаких сомнений. Это был покинутый спутник Земли.
И одновременно мы обнаружили Профессора: он втиснулся в один из наших скафандров, спустился по веревочной лестнице вниз и таким образом стал первым человеком на Луне. Мы предположили, что он громко разговаривал сам с собой, потому что окошко в его шлеме запотевало изнутри все сильнее и сильнее. Он сделал пару нерешительных шагов. Свинцовые подошвы, которые мы осторожности ради прикрепили к костюмам вместо обуви, оставляли первые исторические отпечатки на Луне. Профессор жестикулировал. Он все время поднимал руку вверх и запрокидывал голову. Сначала мы подумали, что он от радости сошел с ума, но потом поняли, что он пытался зажечь спички, чтобы выяснить наличие кислорода в атмосфере. Из-за запотевшего стекла скафандра он почти не видел того, что мы уже разглядели: спички горели! В конце концов он сорвал шлем с головы. Его голос взвился ввысь и достиг нашего иллюминатора, но что он кричал, мы не поняли. Потом он поднял странную палочку, которая лежала рядом с ним, и споткнулся. Это выглядело так, будто палочка силой потащила его вперед, прямиком к горам, ограничивавшим нашу видимость.
