На 82°01′ вторая неопознанная тень. Запаянным в безоконное пространство трудно воссоздать картину. На сей раз тень не пропадает, а остается на постоянном расстоянии, следует за всеми изменениями курса и маневрами, не допуская сближения. Она сто семь метров в длину, имеет неотчетливые очертания кита. Снова и снова пеленгатор, не понимая ее сути, обследует ее. Меж тем паковый лед становится все толще, вынуждает опускаться все ниже и ниже и сужает фарватер до ширины туннеля. Эхолот определяет, что нижний край льда находится сначала на расстоянии трех, потом двух метров до дна, здесь глубоководное горное плато. До дна осталось только пять метров. В этой тревожной ситуации тень опять приближается. На экране она быстро растет. Ложиться в дрейф и приготовить торпеды к бою!
Она пропадает. Она исчезла.
Последующее определение позиции не удается. Система гироскопов выходит из строя. Магнитная компасная стрелка непрерывно вибрирует, дрожа, как руки старой женщины. Приборы охвачены головокружением: они играют в ужасную рулетку долготы. Ежесекундно они ставят на иную истину. Продвижение вперед может означать движение по кругу. Ничто больше не поддается расчетам. Навигация сталкивается со случайностью, с опустевшим пространством, где каждое решение может быть последним. Машины останавливаются. Картушки компасов дрожат. Известные стороны света превратились в тупики опасности и дисциплинированного страха. Всплытие невозможно. Лед цельный и толстый. Куда? Куда вести? Потом все проходит.
На 83°20′ приборы единодушно показывают: координаты Полюса Недоступности. Наверху, на паковом льду, труднее всего достигаемый пункт, самые удаленные места среди замерзших удаленных мест. Черный крест на карте. Та ось, вокруг которой ничего не вращается, наоборот, все застывает. Невидимая ось, достигающая морского дна, пробуравливающая и фиксирующая в важнейший момент лед и воду, планктон и металлическую обшивку. Шапки долой! Поднять под водой флаг! Десять секунд стоять смирно!
Секунды бегут. Экран, обозревающий окрестности, строит отражение. Я вижу сигнатуру 1958 года. Похожая на выброшенного на берег кита, она тенью лежит на дне. Ее очертания совпадают со значительно затянувшимся моментом. Она прозрачна и одновременно недоступна. Это «Наутилус», mobilis in mobili, «подвижный в подвижной среде», так гласит девиз, который украшает каждую часть его бортового сервиза. Но он зажат в расщелину подводного горного хребта и устало накренился в сторону. Его прочный 107-метровой длины корпус раскрывается в продольном разрезе. Подкосные соединения и полости, боковые и горизонтальные рули, системы обеспечения, цистерны погружения, балластные и уравнительные цистерны — выцветшее тщеславие, окруженное памятью океана, хранящего и забывающего незваных гостей. Едва не исчезнувший бесследно, однако он здесь: «Наутилус». С разбитым перископом он ждет, чтобы его вернули к жизни.
Незадолго до того, как он сошел со стапелей, сквозь тысячеглазую тишину пролетела бутылка шампанского. Она разбилась о корпус. Этот кадр показали во всех странах. Затем «Наутилус» погрузился в новую эпоху. Одна из тарелок бортового сервиза скользит по другой и падает вниз. Перевернувшийся текст является девизом. Слова mobilis in mobili, падая со стола в офицерской кают-компании, расправляют свои затекшие ноги и бесшумно встают. Грязная посуда складывается на полу в стопки. Бутылка шампанского, на которой больше нет этикетки, парит среди столовых приборов вокруг своей оси. («Наутилус выполнит задачу, которая уже давно является мечтой человечества».) Торопливо отодвинутые стулья повалились набок. В командирском отсеке разложены карты, на которых курс, прямой как стрела, прерывается и становится волнистым. Другие карты демонстрируют предыдущие атаки на предназначенную для завоевания местность. Судьбы на отмеченных штрихами, пунктиром или штрихпунктиром путях: сани, дрейфующие суда, пропавшие без вести шары, совершившие аварийную посадку самолеты. Не тронутый хаосом этих знаков Морзе — покрытых корками льда точек и тире, движущихся в белизне, — «Наутилус» направляет свой курс на полюс. Он не оставляет никаких следов. Ничего, что тонет во все уменьшающихся интервалах, тащится вперед, а потом развеивается.
У «Наутилуса» безграничная выдержка. Вызовы принимает тайно. Обеспеченный кислородом, пресной водой, теплом и светом, он под музыку преодолевает громадные трудности, чтобы в один прекрасный момент найти полынью и послать как торжественную радиограмму три зашифрованных слова. Это была Холодная Война.
