В тусклом свете аварийных плафонов было видно, как доны поднимались из-за консолей, деловито поправляли портупеи и шли к двери. Корабль был мертв на три четверти, но люди были живы. Экраны показывали, как сквозь проломы, проделанные вышибными зарядами, внутрь хлынули тролли. Когда волна закованных в шипастую броню бестий ворвалась на орудийную палубу, доны в упор выпустили из арбалетов тяжелые железные стрелы с келимитовыми наконечниками и бросились навстречу. На несколько мгновений ярость обреченных будто оттолкнула волну нападавших, те попятились в коридоры, но их было слишком много, чуть не по дюжине на каждого дона, и схватка вновь откатилась сначала на орудийную палубу, а потом и к Галерее, ведущей в рубку. Вторая схватка клубилась у арки входа в двигательный отсек. Тролли медленно теснили донов. Вдруг Усатая Харя вскрикнул и подался вперед. На экранах, которые показывали изображения отсеков, прилегавших к обшивке, вдруг возникло семь гибких тел. Они чем-то неуловимо напоминали Алых князей, только были крупнее и без крыльев.
— Хромой, на твоем корабле барлоги! — заорал Усатая Харя. — Они двигаются к отсекам зондов!
Хромой Носорог прорычал нечто дикое и непонятное, потом обернулся и жестами что-то показал донам. В следующее мгновение абордажная палуба исчезла в клубах гари. Это семь или восемь донов сиганули через всю палубу, используя прыжковые двигатели своих боевых скафандров. Они промчались по галерее, выставив вперед шпаги и разрубая попавшихся по пути троллей. Уже у самых отсеков трое наткнулись на их выставленные ятаганы, ибо ни о какой защите или хотя бы уходе на такой скорости и речи быть не могло. Остальные, чудом проскочив, вылетели к дверям отсеков с зондами и попытались затормозить, но это им не удалось; они шмякнулись на пол, покатились кубарем и со звоном врезались в стену.
В следующее мгновение в арке появились барлоги. Все доны, кроме одного, умерли почти сразу, разодранные на куски вместе с боевыми скафандрами, но последний, которого барлог уже насадил на огромный коготь и как-то презрительно воздел вверх, будто демонстрируя, какая участь уготована людям, наблюдавшим за этим боем, вдруг дико ощерился и, дотянувшись до кобуры, нажал на спуск лучевого пистолета.
От выстрела силовой каркас корабля мгновенно сместился, и все, что находилось в отсеке — куски трупов, обломки обшивки, барлогов, — буквально размазало по стенкам. Последний из барлогов, стоявший у самого входа, попытался выпрыгнуть из зоны возмущения. Человеку это не под силу, но ему почти удалось. Он пополз по коридору, волоча за собой сплющенную в рваную ленточку нижнюю часть тела и визжа в ультразвуковой части диапазона.
Схватка на орудийной палубе еще продолжалась, а у входа в двигательный отсек уже толпились только тролли. Вдруг одно из изуродованных тел донов шевельнулось и медленно протянуло руку к плазмобою. Полумертвый дон успел только сжать кулак на рукояти — подскочивший тролль взмахнул ятаганом и отрубил руку по локоть. Если бы он этим ограничился, то, скорее всего, остался бы жив, но он довольно рыкнул что-то на своем языке и пинком отшвырнул плазмобой в угол отсека. Неразжавшаяся ладонь оставила выключенными предохранители, и плазмобой, зацепившись спуском за кусок искореженного металла, полыхнул выстрелом. Заряд сжег какого-то тролля у самого прохода, а в следующий миг все валявшееся на палубе всплыло вверх и тут же было раздавлено возмущением полей силового каркаса. Видимо, поставленные на разгон реакторы двигателей прожгли отъемные контуры, и прекратилась подача энергии в систему искусственной гравитации.
Когда поля вернулись на место, объектив чудом уцелевшей камеры заполнил зеленый туман с красными разводами — взвесь перемешанной плоти и крови людей и троллей, раздавленных смещением полей силового каркаса. У двигательного отсека все было кончено, однако у рубки еще продолжалось какое-то шевеление. Среди копошившихся фигур, трудно различимых в свете аварийного освещения, покрытых слизью и красными сгустками, сложно было различить людей и троллей, только по звону скрещивающегося оружия было ясно, что еще не все доны погибли.
Один вдруг прыгнул вперед, напоролся грудью на ятаган и выставленные тролличьи когти, но, уже корчась в предсмертной судороге, успел выбросить обе руки и вонзить зажатые в них шпагу и дагу в двух троллей, до которых смог дотянуться. Все трое рухнули на палубу. Схватка на миг замерла, будто огромное живое существо, ошарашенное подобной выходкой, но тут же тролли, ревя, кинулись вперед.
Остатки корабля вздрогнули от рева баззеров. Раздался сухой механический голос:
— Опасность, опасность, неконтролируемая реакция, угроза взрыва ко…
Фраза осталась незаконченной. Треть экранов ярко вспыхнула и погасла. И тут раздался возглас Усатой Хари:
— Мой бог, вот это монстр!
