Макаров важно кивнул, и я медленно представил, как следующей темой его работ неожиданно станут серебристые купола и серьезные размытые иконы. Я закрыл глаза и понял, что иконам импрессионизм Макарова не подойдет.
Попробуй себя в фовизме, – посоветовал я ему на прощание.
Из вежливости Макаров согласился и отправился в противоположный край маленького зала выяснять мнение о своих картинах у других.
На улице за мной погналась дворняга. Я отвязался от нее в магазине, где купил животному колбасы, которую оно удовлетворенно прожевало, а дальше мы с псом пошли разными дорогами. Меня в ту неделю тянуло на то, чтобы кормить бродячих зверей и людей, кидать мелочь музыкантам в переходах и собирать в кармане коллекцию из раздаваемых флаеров.
Китаянка готовила ужин.
Вы лапшу будете?
Буду, – кивнул я ей, – Как подготовка?
Она тяжело вздохнула. С ней я лишился некоего ощущения, мне давно уже сопутствующего. Это ощущение называлось «могу в любой момент выйти голым из душа и пройтись по комнате», «могу в любой момент лежать пьяным на диване и кидаться кисточками в вазу», «могу в любой момент лечь под поезд». Присутствие Таис мешало этим славным вещам и, неожиданно заглянув внутрь себя, я вдруг понял, что рад этому.
Я давно не готовила, – призналась она, когда мы вместе ели подгоревшую лапшу, – Я думала над вашими вчерашними словами весь день, если честно…
А что я говорил? – растерялся я, но быстро опомнился, – То есть, что именно тебя задело?
Вы сказали, что никто не понимает вашу душу, и поэтому вы лежите под поездом.
Но-но, – покачал я пальцем, – Не путай причину и следствие.
Вы лежите под поездом, поэтому никто вас не понимает?
Я пожал плечами. Вторая формулировка звучала куда лучше. Хотя и следовало бы внести уточнения. Тем не менее, разговор продолжить не удалось. Раздался звонок в дверь, и в дом влетел Емелин. С Емелиным я познакомился на ярмарке, когда каждый должен был представлять какой-то товар. Я пытался продать на той ярмарке свои картины и картины Макарова, которые Макаров мне доверил. Емелин не пытался продать ничего, равно как и купить. Зато был уверен, что ему необходимо, просто таки предельно важно познакомиться со всеми и узнать как можно больше о каждой картине. Зачем он это делал, я так тогда и не понял. В тот же день я попытался об этом узнать, когда Емелин, встретив меня и Макарова в кабаке, деловито подсел рядом. Но задать какой бы то ни было вопрос Емелину или получить ответ было так же затруднительно, как и получить с него одолженные по-приятельски деньги.
Я шел мимо и решил заглянуть! Какая милая, дама! Не угостите ли чаем?
Не дожидаясь ответа ни меня, ни Китаянки, Емелин вынул чай и заварил себе тут же пакетик, после чего по-хозяйски отсыпал себе полную миску вчерашних макарон, побрезговав сгоревшей лапшой. Китаянка молчала, но по ее вздернутому носику я догадывался, что с минуты на минуты грянет буря.
Между прочим, господа, сегодня чудесная погода. Грех в такую погоду сидеть дома, я был сегодня на прекрасной открытой выставке на Гоголевском бульваре. Вы, молодая леди, видимо, не из наших краев? Я вычисляю провинциалов по особому знаку – блестки. Впредь не надевайте таких блестящих кофточек, если желаете сойти за свою. Знаете, у вас чудесное светлое лицо. Я видел такое лицо на одной керамической вазе. Очень жалею, что ваш юный друг нас не представил раньше. Мне было бы приятно пройтись с вами по парку, например, и показать вам окрестности…
Вы это мне? – спросила Тася.
Емелин кивнул.
К сожалению, я боюсь, что мой молодой человек будет расстроен, узнав, что незнакомый дяденька показывает мне окрестности.
Лицо Емелина покраснело и скисло. Я почувствовал, как горлу снова подбирается комок. Емелин кивнул:
Да, леди, но если что обращайтесь. Я увидел ваш силуэт в окне и был просто таки очарован. Я зайду к вам как-нибудь с буклетами, изображающими лучшие виды нашего города. Не принимаю никаких возражений!
Я боялся продолжения монолога, но Емелин был слишком грустным, чтобы продолжать. Он молча доел макароны, допил чай. Пожал мне руку, поцеловал руку Таис и вышел.
Кто это был? – непонимающе посмотрела она на меня.
У тебя есть молодой человек? – угрюмо спросил я ее.
Нет, но таким лучше всегда говорить, что да. Так кто это?
Мне все больше и больше начинало нравиться ее поведение. Мне никогда не хватало сил не пускать Емелина или прямо отправлять его лесом. Но у китаянки была своя стратегия, позволяющая ненавязчиво отшивать.
– Это Емелин. Я встретил его на ярмарке, но к художникам он не относится, к зрителям тоже нет. Просто знакомится со всеми, чтобы потом ходить в гости, обедать, завтракать, ужинать, а взамен как бы рассказывать новости.
– Было бы неплохо, если бы его можно было бы отрегулировать. Например, расскажи-ка, Емелин, новости на эту тему.
– Нет. Это так не работает. Рассказывает он то, что ему хочется, и не фильтрует канал, – я вздохнул, – Вначале я пытался его понять, потом плюнул, забил и слушал все подряд от новостей про футбол до описания девиц, которые в его вкусе. Вот ты в его вкусе, поздравляю.
Тася вздохнула.
