Шпана полностью

Первым из них вызвался Пашка, потом его сменил Петька, и когда глубина ямы перевалила за метр, лопата ударила во что-то металлическое…. ну может и каменное конечно, но твёрдое.

— Кажись есть что-то, — возбуждённым шёпотом сказал Петька, выпрыгивая из ямы, — я боюсь, давай ты лучше, — подтолкнул он меня.

— А чего бояться-то? — недоумённо спросил я.

— Да разное про эти клады сказывали, — ответил он, — что их охраняют души тех, кто их зарыл, вот чё люди говорят…

— Ну давай сюда лопату, — сказал я ему, — я в эти сказки не верю…

И я полез в яму смотреть, что там такое звякнуло — оказалось, что сундук, честное слово. Чтобы откопать его верхнюю крышку до состояния свободного доступа, у меня битых полчаса ушло. Все остальные в это время смотрели сверху, высунув от нетерпения языки.

— Вот, — сказал я, подцепив заступом лопаты крышку и откинув её в сторону, — клад походу… посмотрим, чего они сюда засунули.

Сундук, как ни странно, оказался полон каких-то тряпок, одежда там была, богатая, может даже царская, но одежда — вот какой смысл прятать в земле эту хрень? Перерыл весь сундук до дна, больше там ничего не нашлось. И одежда-то была местами рваная и в бурых пятнах, от крови поди.

— Не, ребята, голый вассер — нет тут больше ничего, — в сердцах сказал я, когда все остальные тоже основательно порылись в найденном, — толку с этого барахла, как с козла молока.

— Ты погоди, — рассудительно сказал вдруг Пашка, — это тоже загнать можно, если постараться. К тому же на этом вот платье, — и он вытащил женское одеяние в кружевах, — есть какие-то украшения, их отдельно продадим. Но много с этого конечно не выручишь.

А ночью у меня случился довольно странный сон, будто опять мы копаем яму, отыскивая клад, а когда докопали до сундука, оттуда выплыла светящаяся и бултыхающаяся в воздухе в виде разбойного вида мужика с ножиком в руке. Пацаны с визгом разбегаются в стороны, а я сижу на краю выкопанного, парализованный от страха.

— Знаешь, кто я? — говорит фигура, колыхаясь в ночном мареве.

— Нннет, откуда? — вопросом на вопрос отвечаю я, заикаясь от страха.

— Я Афанасий Сулейка, атаман шайки разбойников, — с гордостью тогда поясняет мне оно, — это ты мои пистолеты и драгоценности выкопал.

— Понял, — коротко отвечаю я, — а дальше что скажешь?

— Дальше я скажу, что зря ты это всё присвоил, не твоё оно…

— А чьё? — решаю уточнить я.

— Моё, — коротко уточняет тот, — я его закопал, а не ты.

— Но ведь ты же некоторым образом неживой, — говорю я, — зачем тебе на том свете пистолеты с драгоценностями.

— Ты даже не представляешь, что может иногда понадобиться на том свете… короче так — раз уж ты выкопал два моих клада, ладно, распоряжайся ими как хочешь, но за третьим даже и думать не думай, сунешься, мало не покажется. Понял?

— Как не понять, — отвечаю я и на всякий случай повторяю его команду, как в армии, — эти два могу использовать, а про третий даже и думать забуду, а не то хуже будет.

— Молодец, сообразительный, — хвалит меня атаман, — ну я пошёл.

И он утекает обратно в раскоп, но неожиданно приостанавливается.

— Да, вспомнил, что ещё сказать хотел — на завтрашнюю встречу со Спиридоном револьверы не бери. И вообще лучше бы ты на неё не ходил, но ты ведь всё равно пойдёшь, так иди пустой. На этом прощевай, Саня, — и он окончательно растворяется в ночном воздухе.

Проснулся я, короче говоря, в холодном поту и с криком. Лёха тоже разбудился от этого крика и недоумённо спросил меня:

— Ты чё, Санёк, или приснилось чего?

— Да, Лёха, приснилось… ты спи давай, а я пойду в речке ополоснусь.

-

На встречу с целовальником Спиридоном я, как мне настоятельно посоветовали ночью, ничего с собой не взял. Даже Лёху дома оставил, пусть обед сготовит… ну после того, как украшения с одежды загонит, это я им всем троим поручил. А сам, значит, почистил свои полусапоги, их здесь дёгтем чистят в смеси с чем-то ещё, надел щукину рубаху, она поновее и пооднороднее моей выглядела и выдвинулся к месту рандеву с супостатом.

Берег Волги ниже Кремля, там где он в Печорские пески переходит, был относительно необжит ярмарочным народным хозяйством. Нет, и тут конечно баржи парковали в начале лета, но к концу июля месяца тут практически свободно было, один песочек с выброшенным на берег плавником, да ещё два дебаркадера с номерами два и три, с них отчаливали прогулочные суда до Городца и Макария. Посмотрел направо-налево, никого не увидел, прошёлся от одного дебаркадера до другого, потом присел на бревно — нравятся мне такие, прошедшие длительную обкатку в речной воде, они становятся гладкими и белёсыми.

Сижу, значит, как майская роза, и жду Спиридошу с бабками. Полчаса жду, три четверти часа — нету никого. Кинул что ли трактирщик поганый? Ан нет, появился вдруг Спиридон, спустился с набережной, где просёлочная дорога шла в слободу Подновье. Подходит ко мне, за спиной мешок болтается.

— Ну здравствуй, Саня, — говорит он мне, озираясь тем временем по сторонам.

Это мне активно не понравилось, не иначе на хвосте кого-то привёл, подумал я, но ответил спокойно: