Шпана полностью

— Да, там ведь одёжка-то это из клада у нас никуда пока не делась? — уточнил я.

— Ага, вон в том углу вся она лежит, — показал он.

— Я попробую её толкнуть, заодно пройдусь по Рождественке, мозгами пораскину, что там и как.

Я запихал платья и камзолы из угла в узел и вышел в народ. Сначала у нас тут справа по борту башкировская мельница идёт… слева впрочем тоже, здесь пакгаузы, с которых муку грузят на речной транспорт. Вот с кем бы я поработал, так это с хозяином этих мельниц… основатель династии Емельян сейчас уже отошёл от дел и разделил свою мукомольную империю между тремя сыновьями, насколько я помню курс краеведения в универе. Старший сын Николай… кажется… сидит в Самаре и нас не интересует совсем, а вот средний Яков и младший Матвей оба сейчас здесь в Нижнем Новгороде, причём Яков управляет второй мельницей в Кунавине, а Матвей конкретно здесь рулит, в Благовещенке. Оба занимаются благотворительностью, что не мешает им быть жадными до денег о степени удавления за копейку. Что интересно, в городе их не любят именно за жадность и сводничество… да-да, есть такой пунктик в их биографии — подкладывали родных дочерей и племянниц под нужных людей, а взамен нужные люди им подписывали разные полезные бумаги.

Ну ладно, отложим-ка мы братьев Башкировых в другой ящик, а сами пока займёмся более насущными проблемами. О, блошиный рынок в Мельничном переулке — еду здесь не продают, разную мелочь, полезную и бесполезную в хозяйстве, от утюгов до нательных крестиков. Здесь мы и попытаемся сбыть свои богатства.

Вываливать одежду со следами крови на всеобщее обозрение мне как-то не очень хотелось, так что я прошёлся вдоль рядов, выискивая людей, способных на мой взгляд купить всё это добро оптом, не вдаваясь в лишние подробности. Первый не заинтересовался, а второй сказал, что давай, мол, в сторонку отойдём. Отошли.

— Откуда у тебя это? — спросил второй, разглядывая на просвет одежду и пробуя её на прочность (разорвать у него не получилось).

— А тебе оно надо? — хмуро спросил я, — меньше знаешь, крепче спишь. Не ворованное и не замазанное оно ни в чём, — уточнил всё-таки я для надёжности.

Мужик хмыкнул, дошёл до дна моего узла, потом почесал бороду и объявил цену в пятёрину за всё. Я вздохнул и начал отчаянно торговаться, призывая в свидетели всех пророков и угодников православной церкви, которых сумел вспомнить. Через полчаса жаркого торга сошлись на девяти рублях с полтиной. Мужик вторично почесал бороду и объявил, что тут у него с собой денег нетути, а вот если я пойду с ним до Второй Ямской, то там у него сразу деньги и найдутся. Ага, щас, подумал я, нашёл дурня — знаю я эти Ямские улицы, оттуда живым не выйдешь.

— Ты, дядя, лучше сам сбегай на свою Ямскую, а я тут тебя подожду, — ответил я, хитро прищурившись.

Дядя не менее хитро прищурился в ответ и согласился.

— Не уходи далеко, я мигом, — сказал он и почесал в гору.

А я на всякий пожарный случай прямо вот здесь отсвечивать не стал, а отошёл чуть назад и в сторону — там проход между двумя домами был, другим концом выходивший на склон, в случае чего можно будет сбежать по-тихому. Стою, жду… пожалел, что не курю, всё быстрее время бы прошло. Но как говорится, всё на этом свете когда-нибудь заканчивается, закончилось и моё тоскливое ожидание — вернулся покупатель, но не один, а вдвоём с необъятных размеров детиной, ей-богу за два метра ростом и далеко за сто кило весом. Он мне сразу не понравился… но это, как говорится, к делу не пришьёшь — не будут же они прямо посреди честного народа мне по башке давать и товар отбирать, подумал я и направился прямиком к ним.

— О, а я уж думал, ты не дождёсся, — обрадованно сказал давешний мужик, — мы деньги принесли с Парамоном.

— Ну давай, раз принесли, — ответил я, — товар против денег.

— Не так быстро, — отвечал он, — Парамон тоже хочет взглянуть, ему с этими тряпками возиться.

— А он что, портной? — осведомился я.

— Ага, — простодушно ответил здоровенный Парамон, — шмотки перешиваю.

Я с сомнением посмотрел на Парамона — ой, врёшь ведь ты, дружок, из тебя портной, как из меня авиатор. Но сомнения опять-таки к делу не пришьёшь, поэтому я вздохнул и согласно кивнул головой:

— Ну если хочешь, гляди.

— Не здесь, отойдём в сторонку, — сказал первый мужик.

— Давай отойдём, — согласился я, и мы отошли к тому самому облюбованному мною проходу между двумя домами.

Здесь здоровенный мужик меня удивил, он схватил меня за воротник, приподнял в воздух и прошипел что-то в том смысле, что мне надо признаваться, с кого одёжку снял и где разбойничал. Я сумел вывернуться как-то из его железных рук и отбежать чуть дальше по проходу.

— Ошибаешься ты, гражданин хороший, нигде я не разбойничал, а одёжку мы в лесу нашли.

После чего я припустился по этому проходу в сторону откоса, а они двое за мной — не догнали конечно, я парень шустрый, но коммерческая сделка навернулась медным тазом, это я с большим огорчением подумал, когда оторвался от этих нехороших людей. Ну что ж за день-то сегодня такой, одни обломы и разводы…