– Ага. Помню, как его лысые братки притоны громить ходили, – рассмеялся я. – Но соглашусь. Гниль не только словами убирать надо. Иногда и силу применять приходится. В нашем городе живут особые люди. Такие, как Ленка Трофименко. Или Гузно, которого в школе заебывали все, кому не лень. Уж они-то заслужили хоть капельку счастья, в отличие от всякого сброда, типа меня. Но свое наказание я получил. Исправился или нет, это уже не мне судить. Куда важнее, что мои былые «заработки» остались в прошлом. Как у нас нефоры на районе говорили… памяти бы… а, точно! «В цивила превратился и бунт на офисный пиджак сменил». Только у меня не пиджак, а рабочий комбинезон и ящик с инструментами. Ладно, в любом случае, я рад, что встреча наша состоялась. У меня автобус через три часа. Хотел еще к родителям забежать, они внучке подарок какой-то обещали.
– Внучке? – снова удивился Иван.
– Ага. Анютке. Нашей с Галкой дочке. В деревне хули делать после захода солнца? – рассмеялся я и журналист присоединился к моему смеху. – Да, о дочке забыл рассказать. Пять лет ей уже. Смышленая, вся в Галку. Вот она…
– Симпатичная девчушка, – улыбнулся Иван, когда я показал ему фото дочки на телефоне.
– Эт да. Хорошо, что не в меня мордой лица пошла. А в мать. И смышленая такая же. Пять лет, а ума, как у взрослой. Уверен, что наших ошибок она не повторит. Ну а мы чо? Мы сделаем все, чтобы ее от этого оградить.
– Максим, вы не будете против, если я подумаю над вашей историей? Возможно, получится адаптировать ее для книги.
– Ну, я тебе все рассказал. Честно, без утайки. А там сам решай, чо с этим делать, – кивнул я. – Врать только не надо. Хватило вранья в моей жизни. Пусть будет либо так, либо никак. Главное же, что? Чтобы люди выводы правильные сделали. Ну, с твоим талантом это не проблема. Ладно, Вань. Мне правда пора. Не мастер я истории рассказывать, да и утомился уже. Ну, увидимся, если суждено будет.
– Увидимся, – кивнул Иван, крепко пожимая мне руку.
Идя по чистым улицам Окурка к дому по улице Лесной, я снова и снова прокручивал в голове это интервью. Копаться в прошлом не очень приятно, если говна в нем слишком много. Но я понимал, что это было необходимо. Не только для других, но и для меня. Этот Иван Селиванов мне сразу понравился. Видно было, что не мажор это какой-нибудь, а обычный пацан из моего города. Тоже топтавший ногами улицы и видевший всю гниль, которая здесь некогда царила. Может, он с Речки. Или с Грязи. Да это и неважно. Он – свой. Только свой выслушает и поймет. И не осудит, не разобравшись, как другие.
Селиванов был прав. Город изменился. Но те, кто тут жил в девяностых и нулевых, всегда будут помнить его другим. Грязным и злым. Будут помнить толпы беспризорников, кучкующихся на трубах зимой, как воробьи, и нюхающих клей. Наркоманов, готовых за дозу всадить перо в бок даже родному человеку. Ублюдков, поджидавших детей в темных подъездах. Шпану, набрасывающуюся стаей на тех, кто слабее, и убегающих, поджав хвост, если кто-то вдруг оказывал им сопротивление. Я иду, а город дышит. Тяжело, хрипло, как дед после инфаркта. Но дышит. А значит – жив. И если он не сдается – то и я не сдамся.
Селиванов говорил о книге. Что ж, если моя история и ляжет в основу книги, то у этой книжки должна быть красная обложка. Как кровь, которой в этом городе пролилось много. Как красная пелена, застилающая глаза и заставляющая тебя быть не человеком, а зверем, потому что иначе не выжить. Как стоп-сигнал светофора, говорящий о том, что впереди тебя ждет море чужой боли. Заглянуть под такую обложку будет тяжело, а вот выбраться – попросту невозможно.
Город изменился. Этого не увидит только слепой. Однако те, кто видел его истинное лицо, будут знать, что за ярким, новым фасадом все так же дремлет то уродливое чудовище, на которое некто нацепил красивую маску. Ну а те, кто уехал, не смогут так просто все забыть. Можно убежать из города, но город никуда из тебя не денется. Постоянно будет напоминать о себе: мыслями, воспоминаниями, словами. Будет ждать момента, чтобы снова сделать тебе больно. Иного, увы, не дано. И я понимал это, как никто другой.
У родителей я пробыл недолго. Быстро попил чаю, перекинулся с мамкой парой слов и многозначительно похмыкал, разглядывая новую картину отца. Затем забрал куклу, купленную в подарок дочке и коробку шоколадных конфет для Галки, после чего сложил все в сумку и отправился на автовокзал.
