Бабок, сидящих у подъезда, я проигнорировал. Только криво улыбнулся, услышав позади ворчливое «уголовник». Раньше бы непременно взвился, гадостей бы наговорил. А сейчас просто проигнорировал и пошел дальше в сторону остановки. Возле первого подъезда я увидел Ленку Трофименко и Зуба. Санек, как обычно, увидев меня, слинял. На этот раз в подъезд. Ленка грустно улыбнулась и кивнула мне. Все еще худая, с кругами под глазами, но живая, что не могло не радовать. Я кивнул в ответ, не сбавляя шаг. Мое прошлое все еще было тут. Напоминало о себе. Знакомыми лицами, знакомыми местами. На столиках в тени сирени, где мы с пацанами обычно глушили пиво летними вечерами, сидела Моль, баюкая хныкающего ребенка. Мамка рассказывала, что она нашла какого-то еблана, позволила в себя кончить, а потом залетела. Счастливый муженек даже не догадывался, что его жену не ебал на районе разве что ленивый или брезгливый. Чуть дальше звенели стаканами пожухлые мужики, в которых я с трудом узнавал пацанов с моего двора. Мелькнула дряблая рожа Пельменя, послышался хриплый смех Мукалтина. Но я шел дальше, на остановку, не задерживаясь.
Семь часов тряски в автобусе и я в своей любимой деревеньке. Воздух здесь так чист, что можно опьянеть, если слишком глубоко вдохнуть. Пахнет сеном, молоком и домашней скотиной. Лениво перебрехиваются собаки, галдят гуси и квохчут куры. Но я иду по дороге вперед быстрым шагом. Даже несколько дней вдали от дома вызывают тоску.
Вижу бабушкину хатку, слышу громкий Галкин голос, которая отчитывает нашего сторожевого пса. Слышу заливистый смех Аньки, нашей дочки. Тяну калитку на себя и, улыбнувшись, захожу во двор. Ко мне тут же несется дочка, смеясь, спешит обнять Галка, а я улыбаюсь, как дурак, и просто стою у калитки. Жду, когда на меня набросятся два моих самых дорогих человека в этом мире. Потом я, конечно, отобедаю и выйду на улицу перекурить. Снова вдохну чистый воздух и снова улыбнусь. Дома хорошо. Тут тебя любят и ждут. А родной город… можно убежать из него, но он никуда не денется. Будет напоминать о себе. Город без имени. Город, который помнит твой страх и твою боль. Город, который все еще ждет твоего возвращения.
Буду краток. Эта книга не про романтизацию шпаны, и не про уличную романтику. Она про то, как легко потерять себя среди лицемерия и лжи. Про то, как «понятия» становятся цепями, ломающими и уродующими жизнь.
Я писал «Шпану» не с позиции моралиста. Я писал, как человек, который видел таких «пацанов», видел, что с ними стало. Кто-то выбрался и осознал. Кто-то сгнил от хмурого. Кто-то до сих пор живет всеми этими понятиями.
Если вы увидели здесь "романтизацию", то я вам сочувствую.
Макс Потапов – это, само собой, собирательный образ. В нем переплелось множество моих знакомых, воспитанных улицей и «правильными людьми». Но чувства в книге, как и человеческие истории и их трагедии – настоящие.
Человеком быть сложно, но важно и нужно. Береги себя.
Гектор Шульц.
