Секретарь кивнул и вышел. Вождь продолжал невозмутимо пить чай.
Я изобразила кислую гримасу.
— Господин Сталин, неужели вы на что-то надеетесь? Все предрешено в сферах, гораздо более высоких.
— Человек всегда найдет выход из любой ситуации, если, конечно, он не враг самому себе.
Товарищ Сталин вдруг с усмешкой посмотрел на Лобка. Тот звучно сделал глоток, едва не подавившись вкусным сталинским чаем.
Я недоверчиво покачала головой.
— Какой может быть выход, если вся советская система управления пронизана людьми, сочувствующими рейху? Вы отдаете указания, но их саботируют, причем саботируют так, что нелегко установить причинную связь и выявить истинных вредителей.
— Вы голословно рассуждаете?
— Нет, не голословно. Вот, например, сейчас вы готовите циркуляр местным партийным и советским органам. Суть циркуляра — не оставлять оккупантам ни зернышка хлеба, ни капли горючего…
Я выразительно посмотрела на товарища Сталина. Лобок затаил дыхание. Товарищ Сталин резко отставил стакан с недопитым чаем и нахмурился. Ах, какой же он великолепный артист, Валера!
Я победно улыбнулась.
— Местные органы власти, конечно, выполнят ваш приказ, но так, что миллионы людей, ваших советских людей, между прочим, спасаясь от искусственно созданного голода и грядущего зимнего холода, хлынут и заполонят все транспортные коммуникации. Вы будете направлять войска на фронт, а они не смогут пробиться сквозь толпы беженцев на дорогах и станциях. Кто будет виноват? Как видите, все делается для того, чтобы после всех пертурбаций, в результате которых погибнут миллионы людей, спокойно заявить: „Мы не виноваты, товарищи дорогие, во всех ваших бедах виноват Сталин“.
— Давайте-ка я вам лучше сказку расскажу. Мне ее рассказывала моя бабушка в далеком детстве. Послушайте, может, пригодится. В одном господском доме жил-был бельчонок в колесе. Такая у него была жизнь — вращал колесо на потеху господским гостям. Доходило до того, что в изнеможении он думал только об одном — как бы скорее умереть. Да только падчерица хозяйки полюбила его. Выпустить она его не могла, колесо запиралось на замок, ключ хранился у злой мачехи. Девочка не могла ничего сделать, она просто его любила! И бельчонок вдруг почувствовал, что такое вдохновляющая сила любви. В один прекрасный день он с такой силой разогнался, стуча лапками, что колесо не выдержало и сломалось. Бельчонок вырвался на свободу и…
В этот миг в кабинет встревоженной тенью вошел секретарь, бесшумно подошел к вождю и подал ему узкую полоску бумаги.
Товарищ Сталин быстро пробежал ее глазами.
— Первая ласточка!
Когда секретарь вышел, товарищ Сталин строго посмотрел на Лобка. Тот смутился, как закоренелый двоечник под твердым взглядом директора школы.
Я же постаралась изобразить на лице озадаченность.
— Мне кажется, что я слышала похожую сказку от кого-то из ваших специалистов, прибывших в Германию по обмену опытом осенью прошлого года.
— Возможно, я рассказывал ее моим пилотам.
— В чем же смысл сказки, господин Сталин? Может быть, поясните?
— Кого любят, тот побеждает. Кто бельчонок, понятно?
Я не успела ответить. В этот момент снова вошел секретарь и снова поднес вождю полоску бумаги с каким-то отпечатанным на ней текстом.
Сталин усмехнулся в усы.
— Вторая ласточка! Как остальные наркоматы, Александр Владимирович?
— Остальные наркоматы ничего не поняли и задают недоуменные вопросы.
— Благодарю! Посадите в приемной кого-нибудь вместо себя и поспите хоть чуть-чуть.
— Любочка посидит, товарищ Сталин.
— Любочка так Любочка».
Чайник кипел на примусе, но я не замечал, увлеченный рассказом Лены. Она, мило посмеиваясь, продолжала свое повествование.
«Когда секретарь вышел, товарищ Сталин посмотрел на Лобка и поймал его затравленный взгляд. Так дрессировщик в цирке ловит взгляд провинившегося зверя, чтобы морально добить его.
Кажется, Лобок давно начал догадываться, что перед ним ломают комедию, но, как видно, он выжидал, пока не зная, как поступить. Какая-то вязкая, как болотная жижа, сила все время уводила его взгляд в сторону от властного и требовательного взгляда вождя.
Товарищ Сталин пододвинул Лобку две полоски бумаги.
Глаза Лобка опустились. Он бросил взгляд на текст, и его слегка бугристые синеватые ноздри зашевелились, как у крысы, почуявшей смертельную опасность.
— Всего два наркомата!..
— Да, Колобок, печально для твоих хозяев. Всего два! Отзыв — детские стишки про Снежную королеву — пришел всего лишь из двух наркоматов.
— Товарищ Сталин, вы меня неправильно поняли. Два наркомата все-таки отозвались. Безобразие! Поднять на уши, перетрясти и арестовать врагов народа, чтобы ни одной гадины…
— Брось, Колобок! Хватит. Твоя игра в шпионов закончилась. Ваша сеть раскрыта. Лишь в двух наркоматах они вышли с тобой на связь. Что ж, хорошо, мы думали, что почистили хорошо, оказывается, нет. Еще в двух наркоматах выявлены двурушники. Верно?
— Провокации не пройдут!
— Два наркомата отозвались, только два — наркомат автомобильной промышленности и наркомат резиновой промышленности.
