По дороге домой из Нью-Йорка он несомненно репетировал в своей каюте, как он поднимет эту тему с принцем. Уважительно и учтиво – да, именно так. А что касается доведения этой новости до Уоллис, это уже совсем другое дело.
Хотя смерть Георга V вынудила его немного повременить с этим, возможность поговорить с королем не заставила себя долго ждать. В феврале 1936 года, вскоре после восхождения Эдуарда на престол 21 января, Уоллис решила отправиться в Париж на неделю в отель Meurice. Пока Уоллис исчезла из поля зрения, для Эрнеста и принца был организован обед в Йорк-хаус. Эрнест привел своего близкого друга, главного редактора Reuters Бернарда Рикатсон-Хатта в качестве моральной поддержки или свидетеля, а может в качестве и того, и другого.
Именно удивительная история Рикатсона-Хатта, которую он позднее рассказал Уолтеру Монктону на собрании Гвардейского клуба 13 августа 1940 года, быстро долетела до ушей премьер-министра и его ближайших советников. В конце ужина, по словам Рикатсона-Хатта, Симпсон напрямую спросил короля, планирует ли тот жениться на его жене. «Вы искренни? Вы собираетесь жениться на ней?» – выпалил Эрнест, позабыв обо всех дипломатических тонкостях в такой драматический момент. Пусть они были двумя товарищами-масонами, которые разговаривали друг с другом, но тем не менее, это был дерзкий вопрос монарху, заданный лояльным подчиненным, который знал свое место и безропотно там оставался.
Ответ короля был столь же драматичным. Он встал со своего кресла и заявил: «Неужели ты действительно думаешь, что я бы взошел на престол без Уоллис рядом со мной?» Все карты теперь были на столе, они перешли к делу, Эрнест согласился развестись, если король будет финансово помогать Уоллис. Конечно, одну карту он крепко сжимал в руке – роман с Мэри Раффрэй – обстоятельство, которое, возможно, изначально и придало ему смелости поднять эту тему с королем.
Пожали ли двое мужчин – монарх и его подчиненный – руки после «купли-продажи», Рикатсон-Хатт не сообщает, но единственным человеком, который не хотел бы видеть себя товаром, была сама Уоллис. Вскоре после встречи в Йорк-хаус, Эрнест поехал в Париж, чтобы сообщить эту новость Уоллис. Она была в ярости, так как двое мужчин в ее жизни использовали ее таким образом и дала понять своему мужу, что у нее нет намерения разводиться и нет желания выходить замуж за короля. «Она была застигнута врасплох», – вспоминает позднее ее друг. «Ее будущее было решено двумя мужчинами, которые даже не обсудили ничего с ней. Это ее потрясло. И что самое ужасное, у нее не было намерений разводиться с Симпсоном, а тут такие дела». И хотя она подозревала его в романе с другой женщиной, у нее не было доказательств. Но оно появилось довольно скоро.
В то же время новость об этой удивительной истории была передана Болдуину другом Симпсона, сэром Морисом Дженксом, бывшим лорд-мэром Лондона, который, к опасению товарищей-масонов, поспособствовал принятию Симпсона в масонскую ложу принца Уэльского. Невозмутимый Болдуин вызвал Уиграма, который теперь был камергером; сэра Лайонела Хэлси, члена совета герцогства Корнуолл; сэра Мориса Гуайера, первого парламентского советника казны и адвоката короля, Уолтера Монктона, на конфиденциальный разговор. Когда Уиграм услышал историю, он запрокинул голову назад и засмеялся от самой идеи, что король женится на американке при двух живых мужьях.
Это был единственный момент неуместного веселья. Хотя Дженкс настаивал, что Симпсон был честным человеком, советник премьер-министра лорд Дэвидсон описал пару как «первоклассных шантажистов», которых по возможности нужно депортировать. Он был убежден, что король соврал о своих, так называемых платонических отношениях с миссис Симпсон, чтобы убедить Эрнеста в том, что он может присоединиться к масонам. В результате это подвергло его унижению и шантажу.
В совершенно секретной записке он написал: «С [Симпсон] и миссис С [Симпсон], которая очевидно гонится за деньгами и держит его в кулаке… Миссис С очень близка с [Леопольдом фон] Хешем и имеет, и если захочет читает, доступ ко всем секретным государственным документам».
Уиграм отправил Симпсону сообщение, в котором говорил, чтобы он вспомнил свою свадебную клятву и по возможности увез свою жену обратно в Америку от вреда подальше. Если бы он знал о наличии в жизни Эрнеста Мэри Раффрэй, он был бы не столь оптимистичен.
На данном этапе Уоллис была поражена самой идеей свадьбы с королем. Это было столь же невозможно, сколько и непрактично. Она не питала никаких иллюзий, наслаждалась своей ролью компаньонки, но знала, что король в конце концов устанет от нее, как и от многих других, и найдет кого-нибудь помоложе. А что касается погони за деньгами, эта тема была открыта для интерпретаций. Она делала его счастливым, и он в ней нуждался настолько, что это пугало, это все, что она знала. Если он и хотел дарить ей драгоценности, одежду и деньги, то это была его прерогатива. Кто она была такая, чтобы отказать монарху?
