С тяжестью на сердце она пришла к неизбежному выводу, что их отношения должны закончиться и что она должна вернуться к «тихой и спокойной жизни» с Эрнестом – если он примет ее обратно. Он не принял. 16 сентября она выразила свои мысли на бумаге, написав королю: «Я уверена, дорогой Дэвид, что через несколько месяцев ваша жизнь будет такой же, как прежде и без моего ворчания. Вы поймете, что я хочу, чтобы вы были счастливы. Я уверена, что не могу сделать этого и я искренне считаю, что вы тоже не сможете сделать счастливой меня». Она также пообещала связаться с адвокатом короля и вернуть деньги, которые он закрепил за ней. Вот вам и шантаж.
То мучительное письмо разбило королю сердце, чувства, разрушительные для мужчины, который был полностью зависим от Уоллис, от ее эмоциональной поддержки и помощи. Как он позже признался: «Уоллис стала моим единственным утешением в работе, которая бы в противном случае была невыносимо одинокой». За семь дней, что Уоллис ушла из его жизни, король обдумывал немыслимое. Он угрожал перерезать себе горло королевской бритвой, если она не вернется. Он спал с заряженным револьвером под подушкой, чтобы вышибить себе мозги. Если она уедет из страны, он поклялся следовать за ней хоть на край земли.
Перед лицом его мучительного эмоционального шантажа Уоллис сдалась и согласилась присоединиться к королю в Шотландии, где он организовывал ежегодную вечеринку в Балморал. Она приехала на станцию Абердин 23 сентября 1936 года с ее друзьями, Германом и Кэтрин Роджерс, первыми американцами, как любил хвастаться Герман, которые были приглашены в королевский дом в Хайленд.
Король так стремился воссоединиться с Уоллис, что проехал 60 миль из Балморал, чтобы забрать их. Это было бестактное решение, так как в тот же день он отклонил приглашение в честь открытия нового госпиталя в Абердине, сославшись на то, что он еще носит официальный траур по отцу. Герцог и герцогиня Йоркские, которые также носили траур, были вынуждены взять на себя обязанности короля. «Абердин никогда его не простит», – написал Чипс Ченнон спустя несколько недель после того, как увидел, что местная газета опубликовала фотографию герцога и герцогини на открытии госпиталя рядом с фотографией, где король встречал своих гостей.
Чувства были задеты и в Балморал, где как и в других королевских имениях, новый король делал драконовские изменения: урезал зарплаты, увольнял сотрудников, планировал продажу арендуемых ферм. Прислуга была в ужасе от того, что их оставляли без работы. Естественно вина за эти изменения возлагалась на – как говорила герцогиня Йоркская – «конкретного человека». Сплетни прислуги быстро распространили историю об оранжереях в Виндзорском замке, когда он приказал главному садовнику срезать все цветы с персиковых деревьев, за которыми так бережно ухаживали, чтобы получить спелые фрукты. Он хотел, чтобы нежные цветы доставили в спальню миссис Симпсон. Этот поступок посчитали бездумным, нет, даже бездушным, а не романтическим жестом одержимого монарха.
Почти тот же ужас они испытали, когда Уоллис приехала в замок Хайленд и попросила сделать ей трехъярусный сэндвич по-американски. Когда герцог и герцогиня Йоркские, которые остановились неподалеку в Беркхолл, приехали к ним на ужин, герцогиня прошла мимо Уоллис и проигнорировала ее руку, протянутую в знак дружбы. Она громко заявила: «Я пришла на ужин с королем». Это было удивительно грубое и резкое поведение, тем более, что Эдуард попросил Уоллис выступить в роли хозяйки дома. На самом деле изменения, которые возмущали всех, кому не лень, были свидетельством напряженных лет, которые существовали между ним и его отцом, Георгом V. Поспешный и случайный характер реформ писательница Вирджиния Вульф интерпретировала как месть человека, которого «король так оскорблял каждый день, что он был полон решимости немедленно вычеркнуть память о нем».
Эти затаенные обиды не нашли места в фильмах Германа Роджерса об их совместно проведенных выходных. Он описывал свои выходные как «восхитительные и интересные», казалось, он снимал типичную веселую вечеринку в Хайленд, а не исторические события – первый и последний визит Эдуарда VIII в качестве короля бывшего дома королевы Виктории. На этот раз погода была достаточно хорошая, и гостям накрыли стол на улице. Луис Маунтбеттен попытался переиграть короля в гольф, а Маунтбеттен и брат короля, герцог Кентский, развлекались с огромным черным плащом, который напоминал костюм волшебника. На самом деле, этот плащ надевал король, когда не хотел спугнуть пасущихся оленей. Во время экскурсии по усадьбе в 40 000 акров король выглядел расслабленным, он курил трубку и перекусывал, и, казалось, был в мире с собой. Едва ли это было похоже на поведение человека, который несколько недель назад подумывал о самоубийстве.
