Нацисты во главе с фон Риббентропом также искали другие пути, все еще мечтая заполучить расположение герцога. Они, согласно тайному докладу британского агента разведки в Лиссабоне, связались с другом герцога, сообщником нацистов, Чарльзом Бедо, и попросили узнать, станет ли герцог королем в случае немецкой победы. Его поведение, которое было описано в мемуарах заместителя директора МИ-5 Гая Лидделла, говорило, что он отклонил немецкую просьбу, хотя телеграмма, отправленная его женой, герцогиней Виндзорской, показывает, что обе пары обсуждали возможную роль герцога еще до того, как они уехали на Багамы.
В своем сообщение г-жа Бедо ссылается на их разговор в 1937 году, когда герцог и герцогиня приехали с визитом в Германию. Тема обсуждения не упоминалась, но предположительно была связана с возможным возвращением герцога на трон. Этот же самый вопрос, намекнула Ферн Бедо в своей телеграмме, «стоял очень остро в сознании определенных властей», имея ввиду нацистов. В ее сообщении говорилось:
«Нас серьезно спросили о возможности и мы, продолжая верить, что ты и _____ [предположительно герцог Виндзорский] все еще придерживаетесь того же мнения, дали абсолютную гарантию, что это не просто возможно, а на это можно рассчитывать. Мы правы?»
Неоднозначный характер телеграммы Ферн Бедо упоминался в записи в дневнике Лидделла 24 августа 1945 года:
«Я думаю, что телеграмма г-жи Бедо герцогине носит весьма компрометирующий характер. В ней было много пробелов, но кажется, что вопрос касается или посредничества герцога или его возвращения на трон, что обсуждалось до этого, и г-жа Бедо хотела бы знать, готов ли он был дать ответ».
В то время телеграмму увидела другая пара глаз, Алек Кадоган, постоянный заместитель министра в министерстве иностранных дел, который верил герцогу: «Параграф можно интерпретировать ужасно. Но по нему трудно признать его вину». Дневники Лидделла, выпущенные только в 2012 году, дают более четкий взгляд на этот инцидент. В своей записи 24 августа 1945 года он дает понять, что силы безопасности просматривали телеграммы Бедо и доктора Сильвы. Если герцог Виндзорский действительно дал положительный ответ, информация представляла для Черчилля дилемму: обвинять экс-короля в измене или сотрудничестве.
Он, конечно, связался с мутной компанией. Два года спустя сам Чарльз Бедо был арестован в Северной Африке американскими войсками по прямому приказу генерала Дуайта Эйзенхауэра. В то время Бедо готовился к строительству трубопровода для транспортировки нефти через пустыню Сахару для вишистского французского правительства и нацистов. Он провел два года в заключении в Майами и совершил самоубийство в феврале 1944 года.
Прошло совсем немного времени после того, как немцы попытались заманить герцога в свои сети, и он был вовлечен, по крайней мере вскользь, в другой заговор британцев с целью начать мирные переговоры между Британией и гитлеровской коалицией при посредничестве американцев. Пробные переговоры брали начало из борьбы нового премьер-министра Уинстона Черчилля с министром иностранных дел, лордом Галифаксом. После падения Франции в мае 1940 года и катастрофы в Дюнкерке в следующем месяце, Галифакс выступал в пользу урегулирования путем переговоров с Гитлером. Он контролировал предварительные контакты с нацистами через папского нунция в Берне, а также нейтральные миссии в Португалии и Финляндии. Были надежды, что если Вашингтон организует мирную конференцию, это начнет быстрое военное свертывание с обеих сторон.
Черчилль решительно воспротивился любому компромиссу с нацистами, сказав военному кабинету, что «народ, который продолжал бороться, вновь поднялся, а тем, кто сдался, пришел конец». В любом случае, на основе прошлого поведения Гитлер вряд ли пришел бы к соглашению. Когда коллеги и депутаты послали Черчиллю в июле записку о мирных переговорах, он ответил, что это «опасное» обсуждение было «потворством предателей».
Пока премьер-министр препятствовал Галифаксу, теперь было политически опасно прощупывать почву для мира через представителей нейтральных миссий в Лондоне. Поиски способов урегулирования ушли в подполье и за границу: в Швейцарию и Соединенные Штаты. В обеих странах старшие британские дипломаты – послы Дэвид Келли и лорд Лотиан соответственно – склонялись к переговорам с Гитлером.
Лотиан, высокий последователь «Христианской науки», ездил в Германию в 1935 году и его симпатия к стране была широко известна. Рузвельт, однако, был разъярен его «полным отчаянием» перед лицом германской агрессии. «То, что сейчас нужно Британии – это крепкий грог, который бы придал не только желание спасти человечество, но и веру в то, что они могут это сделать», – сказал он своему бывшему профессору из Гарварда Роджеру Мерриману.
