«Я считаю, что герцогиня Виндзорская не должна быть освобождена от цензуры. Откладывая в сторону сомнительные доклады о деятельности этой семьи, не стоит забывать, что герцог и герцогиня Виндзорские были в контакте с мистером Джеймсом Муни из General Motors, который пытался действовать в качестве посредника в мирных переговорах в начале зимы 1940 года; что они продолжали обмениваться телеграммами с Чарльзом Бедо, который сейчас сидит в тюрьме в Северной Африке по обвинению в связях с врагом и возможно в предательской переписке с врагом; что они находятся в постоянном контакте с Акселем Веннер-Греном, который сейчас у нас в черном списке за подозрительную деятельность; и так далее. Герцог Виндзорский находил множество предлогов для „личных дел“ с США, что он делает и сейчас».
Хоть меморандум подтверждает, что Джеймс Муни и герцог Виндзорский были в контакте во время несостоявшихся мирных переговоров сэра Уильяма Вайсмана, абсурд этой позиции был выявлен несколькими месяцами спустя, в сентябре 1943 года, когда Эдгар Гувер – тот самый человек, который следил за герцогиней – с гордостью показывал штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне герцогской чете. Как язвительно отметила герцогиня: «Я начинаю думать, что я Мата Хари!»
Конечно, продолжающая враждебность королевской семьи не переставала удивлять герцога. Даже несмотря на то, что Министерство по делам колоний, Черчилль и Рузвельт признали, что он хорошо справлялся со своей ролью губернатора, холодный ветер со стороны Букингемского дворца не ослабевал. (Как ни странно, несмотря на его достижения на посту губернатора, его срок полномочий всегда был и будет связан с сенсационными обстоятельствами нераскрытого убийства 8 июля 1943 года сэра Гарри Оукса, канадского миллионера, который был второй по популярности личностью на островах.) Когда он обсуждал с Черчиллем более высокую должность, ему предложили пост губернатора Бермуд, небольшого острова, перевалочного пункта в 700 милях от американского побережья. Ходили разговоры в министерстве по делам колоний предложить ему должность губернатора федерации британской Вест-Индии, но это ни к чему не привело, как и предложение Черчилля, что он станет губернатором Мадраса[21]. В США было даже общество «Друзья герцога Виндзорского в Америке», члены которого надеялись, что ему дадут должность посла в их стране.
Герцог обзавелся сторонниками в Кабинете министров, в государственной службе, в СМИ, известных как Второй фронт, чтобы агитировать людей с влиянием – таких, как лорд Бивербрук – на значимую должность после войны. Несколько неправдоподобно герцогу, одному из самых известных людей на планете, предложили работу под прикрытием в министерстве иностранных дел освобожденной Франции. Все это ни к чему не привело, на каждое новое предложение Букингемский дворец накладывал вето.
Как герцогиня призналась своей подруге Розите Форбс:
«Они убили сэра Гарри Оукса один раз. Но они не перестанут убивать герцога Виндзорского… Его собственная семья против него».
Это было тем более возмутительно, когда в ноябре 1944 года его брат – скучный и совершенно не харизматичный принц Генри, герцог Глостер – был назначен генерал-губернатором Австралии. Что касается личного секретаря короля Алана Ласеллса, он считал, что в империи просто не было места королевскому сопернику. После консультации с конституционными экспертами он заключил, что хоть герцог и был «компетентным» губернатором, даже не вопрос сделать его генерал-губернатором или послом в любой точке империи даже не обсуждался. Более того, он предупредил премьер-министра, что постоянное напоминание об этом вопросе может серьезно отразиться на здоровье короля. Его предложенным решением было, чтобы герцог и герцогиня обустроились в Америке и использовали свое имя и влияние для благотворительности или другой неправительственной работы.
Конечно, как Черчилль проинформировал герцога, королевская семья не одобряет его возвращения в Англию. Королева Мария и королева не желают встречаться с его женой. Они были «решительно против». Однако они были готовы встретиться с герцогом. Премьер-министр позволил герцогу оставить свою должность губернатора в сентябре 1944 года, хотя оставшиеся конституционные и экономические незаконченные дела заняли почти весь оставшийся год, во время чего герцогине была сделана операция по удалению раковой опухоли в желудке в нью-йоркском госпитале. Они наконец покинули острова 3 мая 1945 года и отправились в Нью-Йорк, где им посоветовали оставаться до того, как утихнут потрясения во Франции, где они планировали остаться.
Пока они ждали новостей из Франции, тайник с документами из немецкого Министерства иностранных дел усложнил их ситуацию. Сверхсекретные документы, которые касались их пребывания в Испании и Португалии во время войны были неприятным чтением. Слова «непатриотичный», «нелояльный» и даже «предатель» висели в воздухе.
Как зловеще отметил в своем дневнике советник короля сэр Алан Ласеллс:
