— Она — это ты. Ты только не волнуйся. Я тебе потом все объясню. Я хочу, чтобы ты потренировалась подписываться как Сюзанна Лафитт. Ну, давай.
Она несколько раз черкнула ручкой по клочку бумаги. Я изучил ее подпись. Мне хотелось удостовериться, что она не сделает орфографических ошибок в написании имени и фамилии. Потом я попросил ее поставить автограф на карточке. Ставя подпись за министра Уэстли, я писал с сильным нажимом, и теперь создалось полное впечатление, что две подписи сделаны разными ручками.
— Отлично. Теперь мне понадобится твоя маленькая фотография. У тебя есть?
Арлетта нашла какие-то снимки. Но на них ее улыбающееся личико было запечатлено на фоне каких-то пейзажей. Тогда я опять погнал ее на улицу и приказал сфотографироваться в автомате: знаете, бросаешь монетку — и через минуту выскакивает полоска с четырьмя снимками. Она вспомнила, что такой стоит на автобусной остановке неподалеку от дома.
Арлетта вернулась с четырьмя жуткими снимками, на которых оказалась сама на себя не похожа, так что их вполне можно было лепить на любой документ, а еще она принесла купленные по моей просьбе штемпельную подушку, резиновый штемпель со сменными блоками цифр, позволявшими пропечатать любое число от 0000001 до 9999999, тюбик резинового клея, упаковку лезвий и большой альбом для фотографий в красном переплете из кожзаменителя.
— Отлично, — похвалил я ее. — Просто отлично.
Она, слава богу, не произнесла ни слова и стала молча наблюдать, как я обрезаю одну из ее фотографий до нужного размера, чтобы уместить ее на самодельном удостоверении. Так же молча она смотрела, как я эту карточку приклеиваю. Потом я установил на штемпеле число 8839970 и поставил два оттиска — один под подписью Сюзанны Лафитт, а второй — в верхнем левом углу (разумеется, в тот момент я выбрал число наобум, но как я теперь понимаю, оно всплыло из глубин моего подсознания отнюдь не случайно: это был номер телефона несуществующего бара «Гекторз-лаундж», с которого и началась вся эта бодяга. Ну и как вы это объясните?).
Прибегнув к помощи штемпельной подушки, я нанес в пустой квадратик самодельного удостоверения отпечаток правого пальца Арлетты — большого пальца, если точнее. Мы раза четыре поставили пробный оттиск ее пальца на клочке бумаги, пока я наконец не понял, как это делается. Оказывается, надо было взять ее палец и прижать к штемпельной подушке, а потом к бумаге. Так мы и поступили в конце концов.
Потом я растерзал фотоальбом: вынул изнутри мягкий наполнитель, вспорол кожзаменитель, натянутый на очень плотный картон, и вырезал пару картонных прямоугольников. Потом я вырезал из кожзаменителя широкую полоску и приклеил к ней обе картонки, одну рядом с другой. После чего наклеил на одну из картонок фальшивое удостоверение личности Сюзанны Лафитт. Получилась такая вот красная книжечка…
На мой опытный взгляд, это была туфта стопроцентная. Все портили машинописные строчки. Из-за них удостоверение личности имело откровенно самопальный вид. Мой нью-йоркский друг-хорват, непревзойденный эксперт по изготовлению фальшивых документов, плевался бы целый день, глядя на мою убогую поделку. А мой армянский друг из Афин при виде этого жалкого зрелища или сблевал бы от омерзения, или в отчаянье посыпал бы голову долмой. Я чуть было не высказал свое мнение вслух, но быстро одумался. В конце концов Арлетте предстояло воспользоваться этой хреновиной, так что не имело смысла подрывать ее доверие к качеству моей фальшивки.
Я смочил ладони водой из-под крана и немного замусолил ксиву по краям. Потом вырезал из фотоальбома кусок прозрачной пленки и наклеил его резиновым клеем на карточку. Во всяком случае, предпринял попытку. Но резиновый клей пленку держал плохо. Надо было сначала отправить Арлетту за клеем для пленки, а потом уж приниматься за работу…
После того, как я ножницами подровнял края прямоугольника из кожзаменителя и произвел окончательные клеевые работы, мое изделие выглядело не так уж и ужасно. В итоге у меня получилась размером с дамский кошелечек красная книжечка «под кожу», в которой находилось удостоверение личности с фотографией, отпечатком пальца и подписями. Ксива выглядела очень похожей на официальную, и вряд ли нашелся бы умник, решивший сопоставить мою фальшивку с подлинным документом. Ведь, насколько мне было известно, ни министерства общественной безопасности, ни отдела по делам иностранцев, ни закона о государственной тайне от 1954 года, ни заместителя министра Дж. Б. Уэстли, ни Сюзанны Лафитт в природе не существовало.
— Думаю, сойдет, — вынес я вердикт. — Ну и как тебе?
— Потрясающе! Но я ничего не понимаю.
— Поймешь в свое время.
— Но как с помощью этой штуки можно предотвратить убийство королевы? Я же не смогу показать это ни Эмилю, ни Клоду, ни Жану и Жаку. Они со мной давно знакомы и ни за что не поверят, что я мадемуазель Лафитт! Они же знают, что я Арлетта Сазерак и что я преданный член Национального Движения Квебека. — Она вдруг нахмурилась. — То есть
