Ну ясно, я забыл покрасить брови! Я быстро исправил оплошность, только один раз попав краской для волос не в бровь, а в глаз, после чего всего-то минуты три не больше изливал свою досаду на косоруких производителей косметических товаров. Покончив с бровями, я примерил купленные Арлеттой очки с простыми стеклами. Одно плохо — они выглядели как бутафорские. Когда на вставленные в оправу плоские стекляшки попадал луч света, по всем стенам начинали скакать солнечные зайчики. Куда лучше на мне сидели темные очки, скрывавшие верхнюю часть моего лица, но согласитесь: нацепив их для маскировки в сумерках, я бы выглядел весьма подозрительно.
Потом я примерил кепку. Она сильно смахивала на кепарик уличного пьянчуги, с которым я обменялся одеждой, разве что была гораздо чище и не воняла. Нет, чересчур чистая, огорчился я, словно ее только сегодня утром купили в универмаге. Я бросил кепку на пол и стал яростно топтать ногами. Арлетта вытаращила глаза, верно, решив, что я внезапно свихнулся.
Зазвонил телефон. Я схватил трубку — это был Сет.
— Не может быть! — завопил я. — Сейчас шесть? Неужели уже шесть?
— Нет. Ты не заболел, дружище?
Часы показывали половину четвертого и когда я это понял, ко мне тут же вернулось душевное здоровье, о чем я и сообщил Сету. Я спросил, не случилось ли чего.
— Ничего серьезного. У нас набралось двадцать три человека — это верняк, и еще человек двадцать колеблющихся. По прошлому опыту могу сказать, что из трех колеблющихся один обязательно приходит. Я имею в виду мой опыт в Штатах, когда мы собирали антивоенные демонстрации. Но вот с канадцами, да еще с протестом против английского вмешательства в Мордоноленде, может быть, все будет по-другому. Вот только неясно, придет народу больше или меньше.
— Не бэ, парень. Это станет ясно через пару часов.
— Да я и не бэ. Я вот чего позвонил…
— Как там идут дела с добычей лодок?
— Неплохо. Этим сейчас занимается Рэнди. И еще одна чувиха из Новой Шотландии, у которой есть друган, который водит знакомство с нужными людьми. Сам ведь знаешь, как такие дела делаются… Честно говоря, я пока не в курсах, много ли лодок удалось уже найти, но думаю, можно не беспокоиться. К шести буду знать точно.
— Отлично.
— Да, так чего я звоню…
— А как насчет денег? Вы еще не все потратили?
— Нет, деньги не проблема. Ивен, я звоню…
— Прости… — Я обернулся к Арлетте. — Давай неси!
— Я понимаю, это глупо, но… Как правильно пишется Мордоноленд? Мы сейчас делаем плакаты и никто из наших не знает названия этой страны. Никто о такой даже не слышал. Ни в одном атласе ее нет. Ни на одной карте.
Я продиктовал по буквам.
— Порядок. Я тут придумал один плакат. Послушай, по-моему, клевый текст. "
— Мне тоже нравится.
— А я и не сомневался. Извини, что беспокою тебя с такими глупостями, но я просто подумал, что было бы еще глупее написать название страны с ошибками. Ты уверен, что такая страна и в самом деле существует?
— Уверен.
— Ну, ловлю тебя на слове. А то все меня замучили: где это да где это. Пока что мне удавалось уклоняться от ответа.
— Ты выбрал правильную политику.
— А ты сам тоже не знаешь?
— Знал когда-то, но забыл. — Арлетта поднесла мне дымящийся кофе, и я залпом выпил полчашки. — Можешь говорить, что рядом с Кенией. Почти все африканские страны расположены где-то рядом с Кенией.
— Разве?
— А разве нет?
— Честно говоря, я толком не знаю, где эта самая Кения.
— Слушай, не будем зацикливаться на географии.
— Да я что, я ничего. Извини, что побеспокоил…
— Не извиняйся. Мне же интересно, как там у вас идут дела. Перезвони в шесть.
— Ладно.
Я положил трубку на рычаг.
— Арлетта!
— Что такое? Ивен, что случилось?
Я сделал вдох, потом выдох, медленно и глубоко.
— Ничего. Просто я волнуюсь. — Вдох-выдох. — Мне опять придется попросить тебя об услуге. Теперь тебе придется съездить на выставку.
— Я поеду.
— Ты найдешь там одного человека и договоришься с ним на вечер.
— И что за человек?
— Не знаю. Ты должна договориться с ним о встрече в одном месте.
— В каком?
— Не знаю. В определенном месте в определенное время.
— Когда?
