Сэр Оуэн уже некоторое время подозревал, что гестапо через венгерскую полицию подбирается к Кристине. «Я умолял ее покинуть страну, пока еще оставалось время, – позднее сокрушался он, – но она проявляла ужасное упрямство» [11]. Теперь он был твердо настроен вытащить ее из опасности, и если Анджей, симпатию дочери к которому он никак не одобрял, тоже подлежал эвакуации, тем лучше. План сэра Оуэна состоял в том, чтобы спрятать Кристину на следующий день в багажнике посольской машины и отправить на этом автомобиле кого-то из младшего персонала в Югославию – до самого Белграда. Анджей должен был последовать за ней на своем «опеле», который понадобится им для дальнейшей поездки по Европе.
«В воскресенье после завтрака, – прозаично писал впоследствии сэр Оуэн, – я заметил суету во дворе» [12]. Ни в одной посольской машине не было достаточно просторного багажника, в котором могла бы спрятаться Кристина. К счастью, автомобиль сэра Оуэна, роскошный «крайслер», обладал нужными пропорциями. Багажник немедленно вычистили, а бензобак и запасные канистры наполнили из огромного резервуара, предусмотрительно устроенного сэром Оуэном во дворе посольства [13]. Сэр Оуэн стал торопить гостей, надо было подготовить фальшивые паспорта, новые имена, визы – без этого они не смогли бы пересечь границу и путешествовать по Европе.
Анджей знал по-английски два слова –
Прощание затянулось, и даже сэр Оуэн начал беспокоиться, но Кристина оставалась невозмутимой. Когда служащий посольства спросил дату ее рождения, она улыбнулась, взглянув на него, и воспользовалась случаем убавить себе семь лет. С этого момента Кристина всегда будет называть годом рождения 1915-й. Может быть, это была маскировка, но больше похоже на тщеславие. Едва просохли чернила на новом паспорте, двадцатишести летняя Кристина Грэнвил готова была отправиться в свободный мир[59].
Надо было спешить. Полиция у кованых ворот Британского посольства зимними вечерами уходила пить горячий шоколад, в ожидании этого момента Кристина потренировалась складываться в багажнике, как «перочинный нож» [15]. Других шансов не было. Задыхаясь от кашля, она покинула посольство, Будапешт и по пустынной дороге двинулась на юг Венгрии. Как и договаривались, Анджей на «опеле» приехал в Ленти, на пограничный пункт, немного раньше «крайслера». Он видел, как подъехал британский автомобиль с флажком, вежливо пропустил его вперед через границу. Сердце его сжалось, когда он наблюдал, как венгерский таможенник положил руку на багажник «крайслера», приказывая открыть его. Но в следующий момент он заметил британские дипломатические знаки, взял под козырек и жестом велел проезжать дальше без досмотра [16]. Анджей, у которого не было выездной визы в польском паспорте, нахально попросил пограничников слегка подтолкнуть его маленький «опель» через границу, дав им понять, что с другой стороны его ждет покупатель.
Едва преодолев границу, он поспешил к окошку, предъявляя новый британский паспорт.
Когда Анджей и водитель сэра Оуэна извлекли Кристину из багажника «крайслера» в некотором отдалении от венгерско-югославской границы, она потянулась, рассмеялась, поцеловала обоих и предложила слегка отпраздновать успех. Анджей достал фляжку из кармана на бедре, они выпили за свободу Югославии, отхлебнув венгерского бренди. Кристине казалось, что вся эскапада была не более чем отличным приключением, позднее Анджей гордо заявил: «словно это был пикник» [17]. А потом, согревшись на январском морозе еще несколькими глотками бренди, Анджей сел за руль любимого, но холодного «опеля», и они без остановки доехали до Белграда. Поздно вечером они прибыли в застывший и притихший город.
В начале 1941 года в Белграде сгустилась атмосфера тревоги. Гитлер быстро стискивал хватку на Балканах, напрямую угрожая Югославии, но местное население было дерзким и непокорным. Хотя все надеялись избежать открытой конфронтации, небольшие военные подразделения постоянно проходили через столицу, зачастую за ними следовали группки школьников, распевавших воинственные песни, а горожане смотрели на происходящее сквозь закрытые окна домов классической архитектуры, составлявших характерный облик Белграда.
