Мальчик покачал головой: «Не очень». — «Почему?» Мальчик скривил рот и сказал: «Они ходят в кожаных сапогах». Я высказал несколько мыслей, которые уже высказывал раньше: «Бедная паства находится в трагическом положении. Во время войны открыли несколько храмов, но настоятели подчиняются высшим иерархам, а те изменили духу Церкви. Если кто-то из настоятелей верен Христу и истине, на него доносят властям».
Раньше патриарх Алексий ходил за приказаниями к Сталину, а сейчас ходит к Хрущеву и Булганину, мечтающим уничтожить на земле самую мысль о Боге.
Еще до встречи с молодым воришкой из Горького отец Матси рассказал мне много историй, выставляющих в дурном свете иерархию Алексия. «Да, — сказал отец Матси, — я не желаю больше быть среди тех, кого ведут эти пастыри. Однажды я попробовал и обжегся: митрополит Ленинградский Григорий, которому я подчинялся, обещал направить меня в монастырь в Эстонии, а сдал НКВД как американского шпиона. С меня хватит, если я снова окажусь в Финляндии, не буду иметь дела с Московской Патриархией».
— У нее есть отношения с Финляндией? — спросил я.
— Да. В Финляндии православная община маленькая, она признала верховенство Алексия.
— Какой стыд! Не было никого получше?
— Больше я с ними не связываюсь. Буду страдать, а к ним не присоединюсь. Если смогу, сбегу за границу.
— И отлично. Приезжайте в Рим[143].
Подытоживая, должен сказать, что убеждения, вынесенные мной из одесского опыта, со временем укрепились. В их пользу поступали все новые доказательства как изнутри — поведение Алексия, его приближенных и советской власти, — так и извне, а именно свидетельства, собранные мной за десять лет заключения.
В соглашении между советским правительством и возродившейся Московской Патриархией, заключенном во время войны, патриархия отказалась от священного права преподавать религию молодежи до восемнадцати лет, а безбожным властям обещала лояльность. Если бы только обещала! Она как могла льстила им, в этом она превзошла марксистских льстецов. Для этих Сталин был учителем, отцом, полководцем, гением, солнцем, но все равно человеком, а для иерархии Алексия — божьим избранником и «воплощением всего лучшего и светлого, что составляет священное духовное наследство русского народа»[144].
Эту канонизацию, совершенную митрополитом Киевским Николаем, ныне митрополитом Крутицким, человеком патриарха Алексия, повторяет в бесчисленных посланиях Сталину сам патриарх и вся его «Церковь». Например, в послании православного епископата Сталину по случаю его семидесятилетия говорится среди прочего: «Нам особенно дорого то, что в деяниях Ваших, направленных к осуществлению общего блага и справедливости, весь мир видит торжество нравственных начал в противовес злобе, жестокости и угнетению, господствующим в отживающей системе общественных отношений… Ощущая на каждом шагу Ваши благородные усилия, направленные к тому, чтобы сделать жизнь людей мирной и счастливой, мы видим в Вашем лице не только великого государственного человека и Вождя, направляющего жизнь народов в новое русло истории, но и отечески заботливого попечителя всех сторон нашего человеческого существования со всеми его разнообразными нуждами»[145].
В кратком панегирике юбиляру патриарх Алексий в своем соборе ликовал, что «со всех концов мира несутся к нему выражения любви, приветствия, благожелания, признание его великих заслуг пред Родиной, пред всем тем нравственно-высоким, что составляет идеал стремлений человечества… Мы, церковные люди, должны благодарить его особенно за его участливое отношение к нашим церковным нуждам; всякий церковный вопрос, соприкасающийся с гражданскими сферами, он разрешает в благоприятном для Церкви смысле. Святая Церковь наша имеет в нем верного защитника»[146].
Льстила патриархия не только лично Сталину, но и советской системе. В торжественном заявлении на конгрессе защитников мира в Москве 26 августа 1949 года митрополит Николай вопрошал: «С кем Русская Православная Церковь? С народной властью, избранной свободно народом и представляющей народ? Или с врагами этой власти, капиталистами и эксплуататорами, от которых тридцать лет назад русский народ освободился?.. Быть с врагами этой власти означает не только предать родину, но и попрать христианство, которое запрещает эксплуатацию человека человеком».
И отвечал сам себе митрополит: «Русская Православная Церковь не только не благословит меч новых завоевателей-захватчиков; не только не пойдет против самого справедливого правительства, которое когда-либо существовало в долгой и сложной истории народа; но со всей решимостью, разделяя огромную ответственность перед будущими поколениями, открыто и во весь голос устами своих самых высоких представителей заявляет, что благородные, воистину гуманные цели советского правительства, направленные на счастье тружеников и братскую любовь, поддерживаются Православной Церковью»[147].
