Город я изучил неплохо. Пробираясь по подворотням, валился в кусты при малейшем шорохе, перемахивал через высокие каменные заборы, старательно обходя бары и ярко освещенные улицы. Я вел себя, как на лабораторке по выживанию. Я больше не верил городу. Милые, обходительные люди ждали момента, чтобы воткнуть в спину виброкинжал. Чтобы брызнула кровь, чтобы кровь смешалась с землей и наконец, напоила ее. Кровью пахли улицы города, асфальт мостовых и заброшенные дома, деревья и камни. Кровью пахла планета Лаба.
Я тронул губу. Кровь запеклась, хотя раньше, у флаера лилась щедро. В этот момент под аркой, выходящей на проспект Цепежа, появилась тень, и я нырнул в кусты. Замер, выжидая.
"Не верь, никому и никогда не верь..." Где я слышал это, совсем недавно? Ах да, покойный знакомец-островитянин! Кстати, островитяне прекрасно укладываются в мою картину Лабы. Островитяне - предел. Крайняя точка местной "свободы", автоматы-убийцы, вышедшие из-под контроля. Им начхать на "идеалы" бустеров. Объединяются в группы, добывают пропуска. Разумеется, они не выгодны любителям шпорить нравственный прогресс. Лишний материал. Их преследуют, выбивают... Только, что они так за Остров держатся?
Додумать не дали. Пошатывающаяся, едва различимая в темноте, до жути знакомая фигура добрела до кустов, где прятался я, и остановилась. Я ощутил, что меня видят, и вдруг понял, кто это. Я не удивился и не испугался. Ничего не почувствовал. Но, может быть, легкий стыд, что, я как кретин, прячусь от дамы в кустах. А еще пришла мысль: "Вот и славно, давно пора поговорить."
- С каких пор ты стал меня бояться, Вик? - услышал я сдавленный шепот и, словно наяву, увидел закушенную губу, измазанную кровью щеку и помутневшие от боли зеленые глаза.
- С тех пор, как ты разбилась, - спокойно ответил я.
- Я не разбилась. Ты убил меня, когда бил кузовом... Знаешь, у флаера каркас из терролитовых трубок. Они твердые и тонкие. Я видела... Сначала, одна из них фонарь пробила. Медленно-медленно так. Прошла через кабину. Через пилотское кресло. Через меня... Зачем, Вик?
Мне стало не по себе. Спокойствие медленно уходило.
- Бред. Ты стреляла первая. Ты знала, что делаешь. Сейчас бы я лежал в разбитом флаере мертвый и переломанный. А Арнольд? Кто ударил виброкинжалом? И вообще, сгинь!
Я хотел добавить про шпоры, Сообщество и многое другое, но замолчал. То, о чем я так хорошо и уверенно думал, стало пустым и ненужным. Я вдруг поймал себя на мысли, что произошла жуткая ошибка и я действительно стал убийцей. Убийцей невиновного человека, любившего меня.
- Я ведь любила тебя, Вик. Когда я пришла в павильон и увидела мертвого Арнольда, я поняла, что случилось страшное и испугалась за тебя. Я не думала, что делаю, Вик. Я должна была не пустить тебя в город. Любой ценой...
Она шагнула ко мне. Теперь мы стояли вплотную. Я разглядел Яну, и меня словно зажали в створ. Это было ее лицо! Губы, волосы, черное пятно на щеке - кровь, развороченный, изуродованный висок. Невидимые раскаленные клещи рвали и жгли мой мозг. Все глубже... И боль, дикая боль, но вырваться нельзя...
А она говорила:
- ...ты бы остался с нами. Бабушка Элеонора старая и не может работать на ферме. Она бы отдала ее нам. Там красиво, на холмах у реки. А нашего первого малыша мы назвали бы Мишелем. Правда?
Я схватил ее за локоть, рванул. На миг почувствовал холод ее руки, пальцы скользнули по пластиковому браслету, а потом все исчезло...
Перед глазами земля. Сухая-сухая. Это от того, что дождя долго не было. А еще, кажется, трава. "Кажется", потому что темно. Ночь.
Голова звенит пустотой. Тело не слушается. Надо сконцентрироваться.
"Я абсолютно спокоен. Мои руки повинуются мне. Мои ноги наливаются силой. Я могу встать. Все хорошо. Я абсолютно спокоен..." Чушь! Я не был спокоен! И ноги силой не наливались. Аутотренинг не помогал.
Упершись руками в землю, я попытался подняться. Получилось. Что это было? Я сидел на корточках, а потом ткнулся физиономией в кусты. Остальное - плод больной фантазии.
- Видения - есть первый признак переутомления, - пробормотал я. Не хотелось бы еще раз, переутомившись, пережить такой сон. Слишком он реален. А если не сон? Тогда - глюк. Галлюцинация. Плохо...
И опять заборы, запах листвы, запах пыли, запах земли, шаги на цыпочках вдоль стен, прохлада камня под пальцами и мысли. Мозг, оправившись от потрясения, бешено жонглировал вопросами и ответами. Понять противника - предугадать его дальнейшие ходы. Почему меня не "угасили" в компании с Арнольдом? Значит, я был нужен бустерам живым? А сбивали зачем? Астроверфь? Несерьезно! Дали бы лучом... Нет, не понимаю!
Отлично я понимал. Просто избегал одного элементарного объяснения, от которого начинало саднить под сердцем. Призрак, или галлюцинация, или видение моего сна было право - Яна не хотела пускать меня в город.
