Шрам полностью

– Неужели они настолько организованны? – спрашиваю я с колотящимся сердцем.

Я прекрасно помню ту неопрятную женщину и ее манеру общения. Лично я сочла это бреднями простолюдинки, обезумевшей от голода, который царит на улицах города. Да и король Майкл не выглядел встревоженным, так что я решила, что повода для беспокойства нет.

Марисоль выпрямляется, прочищает горло:

– В общем, нам не следует об этом разговаривать. Это запрещено.

Я внимательно наблюдаю за этой женщиной, вникаю в ее слова и тщательно запоминаю, чтобы потом, оставшись наедине, их проанализировать.

– Как бы то ни было, – замечает Офелия, – это не те люди, с которыми вам стоит общаться. Даже в голову не берите: этого достаточно, чтобы предстать перед судом за измену.

– Разумеется! – С улыбкой я тянусь к Офелии и накрываю ее пальцы своей ладонью. – Благодарю за искренность. – Мой взгляд переходит на Марисоль, а потом возвращается обратно к Офелии: – Нам, леди, в любом случае нужно держаться вместе.

Все уже давно разошлись отдыхать, а я все никак не могу успокоиться. В голове зреют вопросы, в сердце бушует тревога.

Мятежники.

Никогда раньше я о них не слышала.

Но вот Ксандер наверняка в курсе.

Волнение нарастает с новой силой.

На момент приезда я считала себя готовой, а теперь менее чем за две недели все мои планы перевернулись с ног на голову.

Внезапно за дверью раздается шум – с колотящимся сердцем я подскакиваю в постели.

Кто-то пришел?

Откинув тяжелое одеяло, я свешиваю ноги с кровати, ступаю на богатый персидский ковер, направляюсь к трюмо и накидываю темно-красный ночной халат с длинными, расклешенными от запястья шелковыми рукавами и подолом, целующим пол. Затянув его на талии, я достаю из верхнего ящика один из клинков и только потом иду к двери на источник шума.

Дергаю за ручку, распахиваю деревянную дверь, оглядываюсь по сторонам. Но встречаю лишь тишину. В помещении царит полумрак; единственным источником света служат лишь небольшие железные бра.

С глубоким вздохом я заправляю за ухо выбившийся черный локон, выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Неизвестность щекочет мне нервы. Но не успеваю я сделать и двух шагов, как из тени появляется фигура и встает прямо передо мной.

– Ой! – вскрикиваю я от испуга.

Держа руки в карманах, на меня внимательно смотрит Тристан; его взгляд тяжелый, точно камень.

– Ты напугал меня. – Я облизываю пересохшие губы и тут же отступаю к закрытой двери, пряча кинжал за спину. – Ч-что ты здесь делаешь?

Вздернув подбородок, он приближается:

– Что ты там прячешь, маленькая лань?

Возмущение закрадывается в самую душу, и я невольно напрягаю плечи:

– Тебя это не касается. Что ты делаешь в моих покоях?

Тристан приподнимает темную бровь.

– В твоих?

– Да, в моих. Или ты видишь здесь других дам?

Он оглядывается по сторонам.

– Нет, не вижу ни одной.

Его оскорбление пронзает мне грудь. Какой же он несносный.

– Видимо, не зря о тебе столько гадостей говорят.

Его поза тотчас меняется, плечи напрягаются. Сама его аура как будто превращается в тьму и опасность.

Удивительно, насколько переменчиво его настроение. Он так быстро переходит от невозмутимости к сварливости – если так можно назвать его состояние, – что у меня волосы поднимаются дыбом, а интуиция требует соблюдать осторожность.

– Может, это и твои покои, но замок все равно мой. А вместе с ним – эти залы, – шипит он, подойдя ко мне так близко, что его дыхание щекочет лицо. – Глупо полагать, что отсутствие у меня титула короля дает тебе право не преклоняться передо мной.

У меня перехватывает дыхание, и слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их проглотить:

– Я преклоняюсь перед теми, кто этого заслуживает.

Ухмыляясь, Тристан прижимается ко мне всем своим телом, вызывая прилив жара и разгоняя сердцебиение. Его рука скользит по рукаву халата, оставляя на коже приятные ощущения – и это несмотря на то, что внутри меня кипит отвратительная смесь ненависти и страха перед тем, что он увидит оружие, спрятанное у меня за спиной.

– А я ведь могу заставить, – мурлычет он.

У меня раздуваются ноздри, страх оплетает мой позвоночник, словно розовая лоза, колющая меня шипами в надежде предостеречь.

Но я игнорирую свою интуицию.

– Можешь попробовать.

Его ладонь перемещается по моему плечу, пока не встречается с плотью – от этого прикосновения в животе вспыхивает пожар.

– Твои действия неуместны, – хриплю я.

Его пальцы ласкают ключицы, потом поднимаются и обвивают горло. Большой палец прижимается к подбородку – от этого давления моя голова запрокидывается, и я вынужденно встречаюсь с его нефритово-зелеными глазами.

Сердце от волнения замирает, внизу живота оседает что-то тяжелое.

– Хм… – Его нос прикасается к моей щеке и движется дальше, пока не упирается в ухо. – Полагаю, скоро ты убедишься, что правила приличия меня мало волнуют.

Другой рукой он хватает меня за талию – от тепла его прикосновений, проникающего сквозь тонкий шелк ночного халата, рябит в глазах. Я все крепче сжимаю спрятанные за спиной ножны.

Я бы с ним справилась.