Я выдерживаю паузу, наслаждаясь его напряжением.
– А вторая? – спрашивает он, сглатывая.
– Я знаю, что вы сделали с моим отцом, и я никогда не забуду людей, бросивших его умирать в одиночестве. – Горящий край сигареты задевает его яремную вену. Ксандер жмурится от боли, доставляя мне удовольствие. – Ой, – улыбаюсь я. – Больно?
– Вы далеко не все знаете о своем отце, – шипит Ксандер сквозь стиснутые зубы.
С усмешкой я опускаю взгляд, а потом снова заглядываю ему в глаза:
– А ты не знаешь
– А что насчет Сары? – вклинивается Майкл. – Давайте уже объявим о нашей помолвке: этого будет достаточно, чтобы изменить ситуацию.
Я переключаю внимание на брата:
– Уже по имени обращаешься? Боже, да ты времени зря не теряешь.
Глаза Майкла сужаются:
– Она моя жена.
– Пока еще нет, – язвлю я.
Я хватаю руку Ксандера, разворачиваю ее ладонью вверх, вкладываю недогоревшую самокрутку и смыкаю его пальцы. Его лицо кривится в гримасе отвращения.
– Выбросишь, а, Ксандер?
– Так скоро уходишь? – спрашивает Майкл, выпячивая нижнюю губу. – Какая жалость.
Я пожимаю плечом:
– С вами двумя ужасно скучно.
– Ну, серьезные разговоры не предполагают веселья. Хотя, – ехидничает Майкл, потирая подбородок, – ты и раньше не интересовался важными темами.
Дыра в моей груди все больше расходится. Я скрежещу зубами.
– Верно, но если бы все заботились о
Улыбка исчезает с его лица:
– Позови сюда леди Битро, а потом можешь идти на все четыре стороны – в любой из борделей, где планируешь провести ночь.
Прищелкнув языком, я разворачиваюсь и направляюсь к двери.
Если бы я обернулся, то наверняка увидел бы изумление, застывшее на их лицах: уж больно легко я согласился, особенно если учесть, что я не отличаюсь умением подчиняться приказам.
Но, как ни странно, я и сам очень хочу ее отыскать.
Возбуждение разливается по внутренностям, проникает в живот и скапливается в паху при одном только воспоминании об этой девушке: как вчера ночью она, тяжело дыша, стояла на коленях, с растрепанными волосами, как смотрела на меня исподлобья, словно хотела всадить в меня нож и умертвить прямо на месте – тот самый нож, который прятала у себя за спиной.
Никто еще не обращался со мной так, как она: с пылающим гневом, который так и норовит просочиться сквозь взгляд и сразить меня наповал. Так и хочется вставить член ей в горло и посмотреть, попробует ли она его откусить. А если осмелится – наказать ее за проступок.
Так что я пойду и найду свою маленькую лань.
Хотя бы для того, чтобы насладиться ее ненавистью, а потом бросить к ногам короля.
На территории замка насчитывается с десяток разновидностей кухонь, но та, в которой я сейчас нахожусь, самая просторная.
До приезда в Саксум меня никто не ограничивал в свободе. Я бродила, где вздумается – в пределах разумного, конечно, – а потом уходила в свою комнату и наслаждалась одиночеством. Теперь единственное время, когда я могу побыть наедине с собой, – это ночь в постели.
Я даже представить себе не могла, насколько меня тяготит присутствие людей.
Вот уже четыре дня я не встречалась со своим женихом и не получала от него известий. И хотя мои мысли должны быть сосредоточены на будущем и достижении поставленной цели, ради которой, собственно, я сюда и приехала, мне это дается с трудом. И далеко не по тем причинам, по каким стоило бы.
Меня одолевают одни и те же сны. Сны о том, как принц Тристан пробирается в мои покои и заставляет встать на колени – только на этот раз по
Это отвратительно. И не потому, что мне чуждо само действо – будь кто-то в курсе моих похождений, я бы, скорее всего, здесь не сидела, – а потому, что из всех известных мне людей, с которыми мне довелось познакомиться за всю свою жизнь, принц Тристан, по моему мнению, самый худший.
Его вторжение в мои сны – весьма прискорбный поворот событий.
Недавно, во время игры в бридж в гостиной, Офелия, скорее всего, заметив темные круги у меня под глазами, предложила мне вздремнуть. Я воспользовалась советом, хотя и не думала ложиться в постель.
Наоборот, я ухватилась за эту возможность и направилась в сторону кухни в надежде найти слуг. А что? С людьми, которых по праву можно считать глазами и ушами замка, нужно дружить. Это очень важно – заручиться их верностью, чтобы в нужный момент на них положиться.
Вот так я и оказалась за большим металлическим столом в комнате размером с дом, в компании Пола – одного из поваров замка, который стучит кастрюлями и сковородками, приготавливая чай и послеобеденный перекус.
– Я честен с вами, миледи. – Пол вытирает лоб; его рыжеватые волосы убраны под сетчатый колпак. – Вы правда великолепны. Но я начинаю нервничать, когда ваши прелестные глаза так внимательно на меня смотрят.
Я улыбаюсь, постукивая ногтями по столешнице:
– Не стоит переживать: мне очень приятно твое общество.
– Да? – удивляется он, отвлекаясь от стряпни. – Нет, конечно, я верю вам, просто… – тараторит он, после чего опускает руку на живот и кланяется. – Благодарю вас.
Этот мужчина меня забавляет.
