Шрам полностью

– Ты не спаситель. Ты просто обезображенный выродок.

На меня обрушивается волна ярости, и прежде чем я успеваю опомниться, уже бью его в челюсть. Звук удара перстней о кость разносится по бетонной комнате.

Мужчина падает на бок, захлебываясь хлынувшей кровью, и тут же сплевывает выбитый зуб. Не обращая внимания на его стоны, я поднимаю ногу и бью его по лицу. От нескончаемых ударов у меня напрягаются мышцы живота, но я все равно продолжаю, чувствуя, как под каблуком ломается его кость.

Вокруг моих ног собирается алая лужа – я отступаю, закрывая глаза и задыхаясь от огненного гнева, который к этой минуте накрыл меня с головой.

– Меня всегда недооценивают. – На этот раз я надавливаю ногой на запястье, прямо над сломанной костью. – Но ты ошибаешься, Энтони. Ведь прямо сейчас я твой бог.

Я давлю сильнее, отчего он стискивает зубы и издает протяжный стон.

– Не стесняйся, милый, – смеюсь я. – Можешь кричать изо всех сил: тебя никто не услышит.

Стражник, потянувшись к моей голени, впивается ногтями в ткань брюк.

Я наклоняюсь к его лицу и понижаю голос до шепота:

– Всего несколько жалких слов, Энтони, и все это прекратится. Расскажи, что ты видел.

– И вы отпустите меня? – плачет он.

Смеясь, я раскуриваю самокрутку. Пепел дождем сыплется на его потное, залитое соплями лицо.

– Обещаю, что подарю свободу.

– Я видел вас с леди. – Он говорит невнятно, буква «с» звучит как «ф». Каждые несколько секунд он сплевывает мне под ноги еще больше крови.

Я ослабляю давление на его запястье.

– В окне все выглядело так, будто вы занимались утехами. П-пожалуйста, п-прошу, умоляю вас… мой повелитель.

Довольный собой, я выдыхаю. Адреналин бурлит в моих жилах, пусть даже слова стражника и напоминают мне о безрассудном поступке, который я совершил.

– Я ценю твою честность. – Подойдя к нему сзади, я хватаю его за шею чуть ниже ушей. – К счастью для тебя, я милосердный бог.

Я выкручиваю его руки, пока кости не начинают трещать и расходиться.

И вот его обмякшее тело уже падает к моим ногам. Глаза его безжизненны, широко распахнуты, изо рта сочится кровь.

– Ты свободен, Энтони.

Я подношу сигарету к губам, делаю последнюю затяжку и бросаю окурок на труп, чтобы зажженный конец успел прожечь глаз льва в центре груди. И пока я наблюдаю за образующимся на его месте пеплом, на меня накатывает странное чувство удовлетворения.

– Я бы хотела поговорить с дядей Рафом.

Ксандер расположился напротив, чтобы Шейна могла уложить мне волосы. Офелия тоже здесь: вяжет крючком и сплетничает с Шейной.

Натянув на нос очки, Ксандер раскуривает толстую сигару. В ноздри ударяет сладковатый запах табака, напоминая об отцовском кабинете, где я сидела часами напролет, пока он работал. Меня одолевает тоска по дому, навевая воспоминания о солнечной Сильве.

– Я устрою вам встречу, – обещает Ксандер.

Я натужно улыбаюсь. Дядя говорил мне, что Ксандер – мой доверенный помощник, человек, на кого я могу положиться, мой туз в рукаве. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше недоверия к нему испытываю – и эти сомнения слишком уж быстро вытесняют слепую уверенность, с которой я сюда прибыла.

– Шейна, Офелия. Оставьте нас, – прошу я.

Их щебетание вмиг прекращается – обе, не говоря больше ни слова, тотчас выходят из комнаты. Офелия даже не оглядывается, но Шейна… она оборачивается, смотрит на нас с Ксандером пристальным взглядом и только потом молча закрывает за собой дверь.

Последние пару дней она ведет себя тише прежнего, и это отстранение наводит меня на грустную мысль: а вдруг она несчастна? Вдруг, если представится такая возможность, она сбежит домой и оставит меня в окружении незнакомых людей? Нет, конечно, это не станет концом света – просто с ней мне спокойнее. Эта девушка – родственная душа среди чуждых мне стен.

Скрестив руки на коленях, я наблюдаю за Ксандером и одновременно наслаждаюсь тишиной, затянувшейся после ухода двух девушек. Я, конечно, женщина, но уж точно не дура – больше не позволю ему обращаться со мной так, будто я ничего в этой жизни не смыслю.

– Сестра, – начинает он.

– Не надо, Александр.

Судя по его напряженной позе, мои слова застали его врасплох.

– Мне надоело сидеть и делать вид, будто ничего не происходит, – продолжаю я. – Твой отец велел мне доверять тебе. Но возможно ли это?

– Сара, прошу тебя, – он барабанит пальцами по деревянной ручке кресла. – Ты здесь благодаря мне. Но мне нужно время. Такие вопросы за один день не решаются.

Меня переполняет раздражение:

– Сколько нужно времени? Оно идет слишком медленно, когда тебя используют в качестве реквизита.

Ксандер усмехается, покачивая головой.

– Ты хоть представляешь, во что мне это встало? На что пришлось пойти ради твоего приезда? – Под скрипящий звук кресла он наклоняется и ставит локти на колени. – Я знаю, как это трудно – ждать, но сейчас все идет по накатанной. Наберись терпения.