Шрамы и песни (ЛП) полностью

Запустив руки в волосы, я раздраженно фыркнул. Как этот рассказ мог помочь Грейс? Она умирала на земле, пока мне читал урок истории этот туповатый ангелоид, который даже не помнил, что ВООБЩЕ-ТО Я ЛИЧНО БЫЛ ВСЕМУ ЭТОМУ СВИДЕТЕЛЕМ.

— Ага, Мишенька. Помню. Я. Был. Там. — Мои кулаки сжались от злости. — Ты помнишь? За это меня приговорили к Аду, хоть мы с Селой и не нарушали правил! Был лишь поцелуй... прощальный поцелуй.

Михаил продолжал бормотать и потирать запястья и ладони. Должен признать, прежде не встречал подобного поведения у ангелов. Учитывая, что я был чертовски зол на Михаила, меня забавлял его дискомфорт. Сильно. Да пошло все, то есть ну правда, что мне могло быть уготовано? Ад? Ну, я пробыл там дольше, чем где-либо, так что по-фи-гу.

Джейкоб встал между нами, размахивая руками в воздухе, отвлекая нас.

— Да вы оба издеваетесь! Слушай сюда, ты, Шамсиил-Шейн, как тебя там звать. Мне известно, что ты хочешь спасти Грейс и готов на все, чтобы быть с ней. И, Михаил, мы понимаем, что ты не имеешь никакого отношения к преподнесенному Шейну дерьму на палочке, потому что был поглощен чем-то там очень важным...

Я расхохотался.

— Вот дерьмо. Ты теперь тут главный?

Джейкоб выставил вперед подбородок и скрестил руки. Задрав голову, он невозмутимо изрек:

— Если так можно заставить вас обоих заткнуть пасти и вернуть к обсуждению плана помощи самому невинному во всей этой истории человеку — то да.

Не удержавшись, я улыбнулся ему и кивнул.

— Как вижу, Грейс научилась упорству у тебя. Ты прав, ради нее я готов на все.

— Нет, Шейн, упорству и стойкости ее научили годы мучений.

Точно.

Рука Михаила обхватила мои плечи, и груз всего мира, как и ненависть, вместе со злостью испарились. Опустив руку к моей груди, он тяжело вздохнул, выражение лица стало замученным.

— Габриэль притязает на девушку. Он возомнил, что их с Грейс... связь... может породить еще одно поколение Нефилимов. Таков его путь к победе в этой войне.

— НЕТ. Ни у кого, кроме МЕНЯ, никакой СВЯЗИ с Грейс не будет! А теперь верни меня обратно, сотвори какой-нибудь ангельский фокус-покус и исцели ее!

Рука Михаила начала давить, и голос его, казалось, утратил свою мощь.

— Не все осталось как прежде, Шейн. Мы можем спасти ее от заточения Габриэля, но исцелится Грейс только в том случае, если сама того захочет. Единственное, что я могу сделать с тем, что ты назвал «ангельским фокус-покусом» — это вернуть тебя домой, к жизни тем, кем и был сотворен.

Сердце словно застыло, а потом заколотилось отбойным молотком по грудной клетке, разгоняя кровь.

— Я могу возвратиться домой? — Мою проклятую кожу начало покалывать. ПОКАЛЫВАТЬ.

Михаил подался вперед, его расширенные зрачки будто затопляли океан небесно-голубых ирисов.

— Да, Шамсиил. Тебя никогда не должны были так сурово карать. Ты можешь поднять оружие и сразиться на моей стороне.

Мышцы моего тела, все мое тело, задрожали, и тепло прошло по всему телу. Домой? Вернуться домой и жить тем, кем был сотворен.

— А Грейс?

Его голова опустилась к груди, и руки безвольно упали по бокам.

— Грейс доживет свою жизнь и в конечном итоге умрет, как и должно быть.

— И мы с ней больше никогда не встретимся, так? Я буду стоять на страже и держаться подальше от жизней людей, но больше никогда не увижу ее, да?

Тихо и хрипло он произнес:

— Да.

Грудь сдавило, в ушах загудело под гнетом.

Сердце заколотилось. Только его стук я слышал.

Тук.

Ударило в груди.

Тук.

Такое ощущение, что скоро выпрыгну из кожи.

ТУК.

Из пор полился пот.

ТУК. ТУК. ТУК. ТУК-ТУК-ТУК.

Тук.

— Ни. За. Что. Существование без Грейс для меня неприемлемо. Я остаюсь человеком. И мы вместе умрем людьми. Больше я не ангел, вы ВСЕ лишили меня этого. И я не буду сражаться на войне, которая больше не является моей. На земле есть вещи поважнее, за которые следует сражаться, а не ваша фигня — сыграем в Бога — никому не дано занять его место.

Михаил поник и отступил.

— Ты говоришь как... человек... верующий, который не разговаривал с ангелами... тысячелетия.

Я сглотнул мучительный комок в горле.

— Потому что я и есть человек. И, возможно, тебе не помешало бы поучиться у людей слепой вере. Ты бы поразился тому, что им помогает преодолеть вера и убеждения.

Михаил глубоко вздохнул, и взгляд его стал пустым.

—А что, если ты не нужен ей, раз больше не ангел? Полюбит ли и примет ли она тебя-Шейна? Оглянись на жизнь Шейна Макстона до тебя, кто полюбит такого? Он недостоин ее, Шамсиил. Ты отказываешься от всего, так сильно рискуя? А вдруг она выйдет из комы и не вспомнит своего прошлого? Что, если не вспомнит тебя?