Парень, несмотря на боль, ломанулся в сторону от твари. Камни царапали руки, ноги, тело, лицо или то, что от всего того осталось. Но адреналин был отличным обезболивающим в тот момент. Мужчина вновь, из последних сил, дал залп огня. Попадание. В шею.
Чудовище взревело от боли. Запах добычи и возможности восстановить силы двигали им. Но добыча оказалась не так проста, а монстр снова направился к магу. Тот уже не мог отбиваться. Он сдался и потерял сознание. Что тогда случилось он не знал, возможно, кто-то отогнал ту тварь, и он выжил. Ну если можно так сказать.
После множества попыток лекарей подлатать его, внешний вид оставлял желать лучшего: левая рука протезирована до плеча, левая нога по колено, правый глаз заменили на стеклянный, а левый успешно восстановили, множество магических имплантов внутри тела, грудная клетка, брюшная полость, позвоночник, почти везде он был в заплатках. Шрамы и постоянно ноющие кости, вот, что подарила ему его глупость. Но работу он не потерял. И его имя услышали миллионы. Торианов Нариман.
Когда он освоился и привык к нововведениям в своём теле, он заметил систематику в своих видениях. Нариман мог видеть виновных и невиновных. Он чувствовал людей, но не мог объяснить, как он это делал. Пульс, тембр, мимика или что-то другое. Просто знал и видел. Когда он всё это понял, он поклялся себе не использовать это на близких.
Работа была в радость, ведь он никогда не ошибался, и не мучился угрызениями совести. Дар развивался и теперь Торианов видел не только виновных и невиновных, но и мог прожить определенные моменты их жизни. Как кино от 1-го лица. Он многих спас, но потерял на много больше.
В очередной раз, возвращаясь с заставы, к любимой дочери и жене, он оставил свою жизнь там. Та тварь, что не смогла его убить, вернулась, и вот, он стоит у калитки, перед ним – руины, а непонятное существо обгладывает кости его жены. Они все мертвы.
Кровь приливала к голове, пульс долбит в висках, а в голове крик – КАК?! ПОЧЕМУ?!
В тот день он спалил все. Выдохся и потерял сознание, а на месте его дома был выжженный пустырь и пепел.
Дейл брел впереди меня, я же подставлял лицо ярким светилам Татера. Мне, привыкшему к суровым штормовым ветрам моего города, было непривычно, но так здорово и спокойно идти, вот так, скинув тяжелую броню и не закрывать лицо, дав возможность солнцам отогреть бледную кожу.
– Эй, Нариман! Там дым! Похоже, что-то горит. – Дейл передал лошадь одному из вояк и подбежал ко мне, указывая на столб черного дыма меж узеньких улиц.
– Айда, глянем, – мы двинулись туда, прихватив пару крепких парней, вдруг и вправду, что-то серьезное.
Когда мы увидели источник дыма, мы уже не шли, а бежали, а я пытался вытянуть пламя в сторону, чтоб мои товарищи могли разбить окно и вытащить людей. Повсюду стояли селяне, кто-то пытался поливать пламя из ведер, кто-то плакал и звал на помощь.
Я стоял почти вплотную к огню, лишая его сил, но потушить его до конца, мне не удавалось, нужен был маг воды, дабы залить чертово пламя.
– Дейл, где Зака черти носят! Шел же следом! Я не везу! – кожу уже будто жгло изнутри, полыхало слишком сильно, чтобы я мог что-то сделать. Мой максимум тут был – это оттянуть огонь от выхода.
– Сейчас найду, держись, Брат. – он исчез в неизвестном мне направлении.
Когда я готов был уже отпустить огонь и дальше лизать бревна бывшей таверны, перебираясь на соседние постройки, повсюду заблестели брызги, спасительный ливень, столбы воды, все это обрушилось на горящее здание. Мы победили пламя.
***
Я уже просто лежала на полу, не стараясь встать. Дышать не было сил, звать на помощь тоже. Я просто лежала и готовилась встретить то, что уже не раз пыталось увести меня за грань. Богиня забыла меня в тот раз. Я прикрыла глаза, заходясь кашлем, начиная терять сознание.
Со стороны выхода послышались голоса и шум, звук битого стекла. Огонь будто отходил от нас к дальней стене и метался, словно его, что-то удерживало. Я не могла повернуться, я поняла, что вообще ничего не чувствую, будто меня нет, только мои мысли. Все становилось медленным как какой-то идиотский стоп-моушен, вот меня хватают чьи-то сильные руки, чувствую яркий свет, именно чувствую, не вижу, мои глаза плотно закрыты, а дыхания нет. Лишь сердце еще делает усилия, чтобы отправлять остатки кислорода в кровь.
Кто-то сильно давит мне на грудь, чувствую солоноватый привкус железа с нотками хвои на своих губах, боль в легких. И тут я делаю спасительный, глубокий, причиняющий боль вдох и теряю сознание.
***
Приходила я в себя медленно, но не мучительно. Приоткрыв глаза, смогла разглядеть знакомую мне картину спальни лекаря. В углу комнаты горела свеча, совсем немного освещая покои, что стали мне почти домом.
Все те же выгоревшие, розовые занавески. Заставленные склянками полки и бревенчатые стены. Только постель была застелена чистыми, но, к слову, теми же простынями.
