– Ну почему же, мне приходится, – ответил парень. – Как-никак живу среди людей. В целом, я не испытываю от этого неудобств и могу недолго прогуляться в солнечных очках и толстовке с капюшоном, однако для длительных встреч приходится выбирать локации в помещении. Моя проблема исчерпывается примерно после пяти, когда солнце не такое агрессивное.
– Ты общаешься с людьми?! – От удивления у Мелинды округлились глаза.
Не отрывая взгляда от дороги, Тэрон самодовольно хмыкнул, поддал газа и обогнал тащившийся впереди «Кадиллак».
– Тебя удивит, если я скажу, что большую часть моего окружения составляют люди?
– И эти люди знают, что ты вампир? – вопросом на вопрос ответила девушка.
– Мелинда, я ведь не тупой, чтобы направо и налево разбрасываться такими заявлениями. К гадалке не ходи, меня бы сочли за чокнутого.
– А с вампирами ты общаешься?
– Общество занудных кровососов интересует меня меньше всего. За исключением нескольких личностей, все знакомые мне вампиры – циничные и жестокие фрики, в которых не осталось ни капли человечности.
Отчасти Мелинда была согласна с философией Тэрона, поскольку имела опыт общения с целой семьей вампиров. Не считая Аллана и, возможно, Вуди, все Мортисы идеально подходили под описание, сорвавшееся с острого языка собеседника. Вскоре на ум пришла любопытная мысль, что неплохо бы расспросить у Тэрона еще какую-нибудь информацию, касающуюся вампирского мира. Начав постигать тайны, Мелинда вошла в азарт, а раз уж Форбс не против поболтать, незачем упускать такой шанс.
– Эй, Тэрон, – позвала она парня. – А правда, что ты бывал в кварталах, где живут вампиры?
– Почему ты спрашиваешь об этом?
– Будучи вампиром, я знаю мало о жизни таких, как мы. Будет круто, если ты сделаешь небольшое одолжение и ответишь на мои вопросы.
– Вампиры издавна живут общинами, которые разбросаны по всем уголкам планеты, – медленно вдохнув и выдохнув, монотонно заговорил Форбс. – В нашей стране существует минимум два десятка таких социумов, и это только те, о которых мне известно. К подобным пристанищам прибегают примерно семьдесят процентов не самых удачливых людей, ставших жертвами эгоистичных кровососов. Остальным тридцати везет больше: они продолжают вести жизнь среди людей и учатся добывать кровь более цивилизованным способом, чем убийство. Но далеко не все обращенные желают возвращаться к человеческому прошлому. Под натиском новых гормонов во многих вампирах пробуждается дух отшельничества. Такие вампиры почти сразу бросают работу, шлют к чертям семью, и уходят в кровожадный отрыв. Соображая, что охотиться резоннее в городах покрупнее, они перекочевывают в мегаполисы, где и натыкаются на те самые кварталы.
Молодые люди еще некоторое время поговорили про устройство вампирских кварталов, и особенное внимание парень сосредоточивал на негативных впечатлениях, оставшихся у него после посещения этого места. А когда Мелинда поинтересовалась, какой конкретно квартал он посещал, и услышала в ответ: «нью-йоркский», то отреагировала весьма бурно. От осознания, что в городе ее детства находился целый вампирский мир, у девушки голова пошла кругом. Но стоило Мелинде озвучить свои восторги, как Тэрон тотчас разбил ее розовые очки высказыванием, что в кварталах живут отбросы, промышляющие таким лютым криминалом, что даже вампирская власть предпочитает не вмешиваться.
От рассказа Форбса на душе стало как-то не по себе. Девушка целый год пребывала в уверенности, что все вампиры – это старейшие аристократы, ученые и выдающиеся бизнесмены. Но уж никак не опустившиеся на социальное дно убийцы.
– Кстати, приведу еще одну причину, почему тебе не следует соваться в квартал. Большинство живущих там девушек занимаются проституцией, и если ты, молодая вампирша, заявишься в это гетто, да еще и в одиночку, мужчины могут не совсем правильно истолковать твои намерения.
– Ты… ходил в квартал за
Тэрон лишь пожал плечами и улыбнулся.
– А что случилось с Аароном, старшим сыном Бенджамина?
– Боюсь, что здесь я не смогу удовлетворить твое любопытство, так как особо с ним не общался, – сказал Тэрон со вздохом. – Знаю только, что он любил путешествовать, много читал, и к своим тридцати – возрасту, когда его обратили, – свободно владел пятью языками. Тебе бы лучше Аллана расспросить, ему определенно найдется что рассказать о своем племяннике.
– Думаешь, он мертв?
– Мне кажется, Аарон сбежал. Парень постоянно находился под давлением, что на него вот-вот свалится партнерство в бизнесе и сопутствующая гора ненавистного дерьма. Насколько я помню, ему никогда не нравилась эта идея.
– Но почему он решил бежать именно в Японию?
– Уверен, что на то были свои причины. И да, мы приехали.
