Дальше начались будни на передовой в отсутствие боевых действий. Взвод осуществлял дежурство на отведенной территории по охране своих воинских частей. Старший лейтенант организовал смены, и бойцы поочередно несли службу. Караулы располагались в окопах и вне таковых. Находиться на одном месте, а тем более лежать, становилось холодно. Поэтому красноармейцы старались передвигаться вдоль назначенного участка. В этот период получалось спать больше обычного, если не забывать подбрасывать дрова в печку. Но все понимали, что когда-нибудь спокойное существование закончится.
Новый 1943 год военнослужащие встретили всё так же, в окопах и землянках. Поздравили друг друга со стаканом чая в руках. Спиртное не пили, по крайней мере, Валентин не заметил, чтобы бойцы его принимали. Новобранцам сложно оказалось найти алкоголь в незнакомой обстановке. К тому же за употребление могли наказать.
В некоторых частях перед наступлением выдавали спирт «для храбрости». Валентин считал, что это противоречит здравому смыслу. Боец во время боя должен быть собран, сосредоточен на точности стрельбы, скорости бега, внимательно смотреть вперёд и по сторонам. Имея ясную голову, солдату легче выполнить поставленную задачу. А в нетрезвом виде внимание рассеивается, скорость реакции замедляется, бежать становится тяжелее. Получается, что употребление спиртного перед боем вредило успеху наступления. Тем не менее такая практика получила распространение и приветствовалась личным составом.
Есть такое выражение – «пьяному море по колено». Пили перед боем, чтобы стать безразличными к происходящему. Видя, какие потери несёт армия, солдаты с трудом верили в успех наступления. Нетрезвому красноармейцу оказывалось легче пересилить себя и подняться в атаку, но такое состояние снижало боеспособность подразделения. Это ещё больше увеличивало потери в наших войсках.
Общение Валентина в этот короткий промежуток временного затишья ограничивалось ротой, к которой относился вверенный ему взвод. Командиром являлся капитан, немного старше его по возрасту. Остальные взводы возглавляли тоже младшие офицеры – лейтенанты и младшие лейтенанты, что позволяло беспрепятственно разговаривать друг с другом. Валентин оказался один старший лейтенант в роте и, соответственно, второй по старшинству после капитана. Старший лейтенант ещё не сталкивался с тем, что на фронте существовали барьеры в отношении между младшими и старшими офицерами, и тем более – генералами. В тылу такие ограничения имели место, но фронт – дело другое. Валентин предполагал, что в ответственной обстановке военнослужащие пренебрегали некоторыми условностями во благо общего дела. Но не тут-то было. В дальнейшем ему пришлось сталкиваться с препятствиями в общении со старшим командным составом.
Трудно представить, что рядовой спокойно подходит к генералу, который в тот момент ничем особо не занят, и просит закурить. Такое своеволие для рядового должно закончиться наказанием вместо прикуренной сигареты. Напрасно, генерал мог бы из разговора с толковым красноармейцем узнать много интересного и нужного о состоянии дел в войсках, сделать выводы. Но вместо этого командующий состав принимал решения, советуясь с равными по званию и находясь при этом далеко от передовой. Той информации, которую получали генералы из докладов, оказывалось недостаточно. Часто сообщения приходили в искажённом виде.
Военнослужащие за редким исключением боялись проявить инициативу. Если такое и случалось, то вместо поощрения, как правило, следовало наказание. Командиры не желали связываться с выяснением подробностей предложения, а подчинённые – высказывать мнение.
Одним из позорных явлений первой половины войны являлись заградительные отряды. Они представляли собой особые воинские формирования из состава армий, дивизий под управлением НКВД. Существовали заградотряды для предотвращения отхода частей, ведущих боевые действия. Располагались они вторым-третьим эшелоном. На вооружении таких формирований находились пулемёты, которые направлялись в спины своих соотечественников. В случае своевольного отхода или бегства с передовой солдат в обязанность участников заградотрядов входило останавливать их или открывать огонь на поражение. Проверять, что произойдет при незапланированном отступлении, у бойцов желания не возникало. Наличие заградотрядов свидетельствовало о недоверии и неуважении командующего состава к тем, кто находился на передовой, – рядовым и младшим офицерам. Соответственно, и у бойцов отношение к происходящему создавалось негативное. Не каждый мог удержаться, чтобы не высказать едкое замечание. Вне боевых действий случались конфликты, приводящие к применению оружия между красноармейцами, находящимися на передовой, и участниками заградотрядов.
Валентин считал, что их призвали в армию для защиты Родины, а вместо этого солдаты ощущали себя в роли преступников, которые оказались с двух сторон зажаты вооружёнными формированиями. Если с противником шла война, то свои соотечественники с пулемётами, направленными на них, вызывали возмущение.