– Ничего нового. Кровь свернулась во всей кровеносной системе. Других заметных отклонений от нормы не обнаружено, по крайней мере на уровне оптических наблюдений…
– И свертывание начинается в легких?
– Да. По-видимому, там микроорганизмы переходят в кровь или выделяют токсин, переходящий в кровь. Более определенно можно будет ответить, исследовав окрашенные срезы. В частности, мы будем искать поражение стенок сосудов, поскольку при этом выделяются тканевые тромбопласты и стимулируется свертывание у места поражения.
Стоун кивнул и повернулся к Холлу. Тот сообщил об анализах, взятых у обоих пациентов, сказал, что у младенца все показатели в норме, а у Джексона – кровоточащая язва желудка и ему производится переливание крови.
– Он пришел в себя, и мы немножко поговорили…
Все оживились.
– Мистер Джексон – взбалмошный старый осел шестидесяти девяти лет от роду. Язва у него уже два года. Дважды, в позапрошлом и прошлом году, было кровотечение. Оба раза его предупреждали, чтоб он изменил свои привычки, но он продолжал жить по-старому, и кровотечение возобновлялось. Ко времени пидмонтской трагедии он лечился по собственному рецепту – принимал ежедневно пузырек аспирина и запивал его денатуратом. Говорит, что от этого возникала небольшая одышка…
– И чудовищный ацидоз, – вставил Бертон.
– Совершенно верно.
Метиловый спирт в организме превращается в формальдегид и муравьиную кислоту. Это означает, что в сочетании с аспирином Джексон потреблял огромное количество кислот. А организм должен поддерживать довольно точное кислотно-щелочное равновесие, иначе наступит смерть. Один из способов поддерживать такое равновесие – учащенно дышать, выводя из легких как можно больше углекислого газа и тем самым снижая содержание углекислоты в крови.
– Быть может, это кислота и защитила его от инфекции? – спросил Стоун.
Холл пожал плечами:
– Пока сказать трудно…
– А как младенец? – спросил Ливитт. – Малокровия нет?
– Нет, – ответил Холл. – Но, с другой стороны, мы не можем быть уверены, что младенец выжил благодаря тому же защитному механизму. А может, его спасло что-нибудь другое?
– Как у него кислотно-щелочное равновесие?
– Нормальное. Совершенно нормальное. По крайней мере сейчас.
Наступила пауза. Наконец Стоун сказал:
– Ну что же, у вас есть, пожалуй, кое-что обещающее. Задача остается прежняя – определить, что общего между ребенком и стариком. Может статься, действительно, что и вовсе ничего. Но для начала мы вынуждены исходить из предположения, что их спас одним и тем же способом один и тот же механизм.
Холл кивнул.
– А теперь расскажите нам, что вы нашли в капсуле, – обратился к Стоуну Бертон.
– Лучше мы вам покажем.
– Что покажете?
– А этот самый микроорганизм, – сказал Стоун.
На двери было написано: «Морфология». Комната за дверью была разделена на кабинет для экспериментаторов и изолированную камеру за стеклянной стеной. При помощи специальных перчаток экспериментаторы могли работать с приборами в камере.
Стоун показал на стеклянную чашечку с крошечной черной песчинкой посредине.
– Вот это, как мы полагаем, наш «метеорит». На его поверхности мы обнаружили нечто, по-видимому, живое. Кроме того, на внутренней поверхности контейнера имеются зоны с определенными признаками жизни. Мы перенесли «метеорит» сюда, чтобы рассмотреть его под оптическим микроскопом…
Засунув руки в перчатки, Стоун установил чашку в нишу большого хромированного ящика, потом высвободил руки.
– Этот ящик, – пояснил он, – в сущности, обыкновенный микроскоп, оборудованный обычными увеличительными и разрешающими устройствами. Здесь достигается тысячекратное увеличение и изображение проектируется на этот экран…
Ливитт взялся за ручки управления. Холл и все остальные не сводили глаз с экрана.
– Десятикратное…
Холл увидел, что поверхность образца тускло-черноватая, иззубренная. Стоун обратил внимание всех на зеленые крапинки.
– Стократное..
Теперь зеленые крапинки стали крупнее и гораздо четче.
– Видимо, это и есть наш организм. Мы наблюдали, как он растет: из зеленого становится фиолетовым, вероятно, в момент клеточного деления…
– Спектральный сдвиг?
– Что-то в этом роде.
– Тысячекратное, – сказал Ливитт.
Экран целиком заполнило одно зеленое пятно, лежащее во впадине между острыми зубцами. Холл обратил внимание на то, что поверхность пятна гладкая и блестящая, почти маслянистая.
– Думаете, это бактериальная колония?
– Вряд ли колония в обычном нашем понимании, – ответил Стоун. – Пока мы не узнали об опытах Бертона, мы вообще не думали, что это колония. Полагали, что наблюдаем, возможно, единый организм. Но размер отдельной частицы должен быть порядка одного микрона; пятно слишком велико. Значит, здесь мы видим более сложную структуру – колонию или что-нибудь в этом роде…
На глазах у них пятно стало фиолетовым, затем опять позеленело.
– Деление продолжается, – сказал Стоун. – Превосходно…
Ливитт включил кинокамеры.
– Теперь смотрите внимательно.
