Пятно вновь сделалось фиолетовым и некоторое время сохраняло свой цвет. Казалось, оно слегка раздалось и в какую-то долю секунды распалось на шестиугольные дольки, наподобие кафельных плиток.
– Видели?
– Оно вроде бы распадается…
– На шестиугольники.
– Я вот что думаю, – сказал Стоун, – а может, эти шестиугольники и есть единичные организмы…
– И еще интересно, сохраняют ли они свою правильную геометрическую форму постоянно или она возникает только во время деления?..
– Под электронным микроскопом узнаем больше. – Стоун повернулся к Бертону. – Вы закончили вскрытия?
– Да.
– Умеете работать со спектрометром?
– Думаю, что сумею.
– Тогда, приступайте. Задача нетрудная – спектрометр работает в блоке с ЭВМ. Нужен анализ как самой породы, так и зеленого пятна…
– Образец вы дадите?
– Дам. – И к Ливитту:
– Вы знакомы с аминокислотным анализом?
– Конечно.
– Такие же образцы исследуйте на аминокислоты.
– И провести фракционирование?
– Пожалуй, – согласился Стоун. – Только это придется делать вручную…
Ливитт не возражал. Стоун снова всунул руки в перчатки и, вынув чашечку из-под микроскопа, перенес ее к небольшому прибору, похожему на миниатюрный эшафот. Это был аппарат для микрохирургии.
Микрохирургия – относительно новый метод в биологии; в сущности, это искусство проведения тончайших операций на единичной клетке. Применяя микрохирургическую технику, биолог может удалить из клетки ядро или часть протоплазмы так же чисто и аккуратно, как хирург производит ампутацию. Прибор сконструирован таким образом, что движение руки с помощью ряда передач и сервомеханизмов превращается в тончайшее микродвижение скальпеля; вы шевелите пальцем, а нож перемещается на миллионную долю сантиметра.
Глядя в увеличивающий видоискатель, Стоун начал осторожно долбить песчинку. Отколов от нее две частички, разложил их по отдельным чашечкам и отставил в сторону. Затем принялся отбивать два крохотных кусочка от зеленого пятна. Зеленое тотчас же стало фиолетовым и выросло в размерах.
– А ему не нравится, – хохотнул Ливитт.
Стоун нахмурился.
– Занятно. Как вы думаете, это неспецифическая реакция роста или же реакция трофическая – на повреждение и облучение?
– Я думаю, – ответил Ливитт, – пятно попросту не любит, чтобы его ковыряли…
– Продолжим, – только и сказал Стоун.
Этот телефонный звонок обрушился на Артура Мэнчика, как кошмар. Мэнчик был уже дома, только что пообедал и присел почитать газеты – последние два дня, с тех пор как заварилась эта история с Пидмонтом, ему стало просто не до газет. Когда зазвонил телефон, он решил: звонят жене. Но она пришла за ним в гостиную со словами:
– Это тебя. С базы.
Он взял трубку со смутным чувством тревоги.
– Майор Мэнчик слушает.
– Говорит полковник Бернс из подразделения восемь…
Подразделение восемь ведало в Ванденберге засекречиванием и допусками, выдавало разрешения на вход и выход с базы, а кроме того, прослушивало все телефонные разговоры.
– Что скажете, полковник?
– Вы состоите в списке лиц, которых приказано оповещать в случае некоторых ЧП… – Бернс говорил осторожно и выбирал слова, памятуя, что звонит по открытой линии. – Сорок две минуты назад в районе Биг-Хед, штат Юта, разбился учебно-тренировочный самолет…
Мэнчик нахмурился. С чего это вдруг понадобилось оповещать его об аварии обычного учебного самолета? Это вовсе не его печаль.
– Какой самолет?
– «Фантом». Следовал из Сан-Франциско на Топику…
– Ясно, – ответил Мэнчик, хотя ему не было ясно ровным счетом ничего.
– Годдард потребовал сообщить вам об этом, чтобы вы могли присоединиться к комиссии по расследованию…
– Годдард? А при чем тут Годдард?
Какое-то время Мэнчик сидел, тупо глядя на заголовок в газете «Угроза нового кризиса в Берлине» и полагая, что полковник имеет в виду Льюиса Годдарда, начальника шифровального отдела базы. Потом он сообразил, что речь идет о Годдардовском космическом центре близ Вашингтона. Среди многих задач, которыми занимался этот центр, была и координация некоторых специальных программ, находящихся в одновременном ведении Хьюстона и центральных правительственных учреждений.
– Дело в том, – продолжал Бернс, – что через сорок минут после вылета из Сан-Франциско самолет отклонился от курса и прошел над районом ЛП…
Мэнчик почувствовал, как что-то в нем словно затормаживается. Им овладела сонливость.
– Над районом ЛП?
– Так точно.
– Когда?
– За двадцать минут до катастрофы.
– На какой высоте?
– Шесть тысяч девятьсот метров.
– Когда выезжает комиссия?
– Через полчаса. С базы.
– Хорошо, – сказал Мэнчик. – Буду.
Он повесил трубку и еще раз поглядел на телефон. Как он устал! Больше всего ему сейчас хотелось бы лечь спать. Район ЛП – так условились называть оцепленный район Пидмонта. «Надо было сбросить бомбу, – подумал он. – Надо было сбросить ее сразу же, еще вчера утром…»
