Джереми Стоун сидел напротив и старался скрыть свою неприязнь к обличью Бертона. Под пластиковым костюмом на Бертоне была грязная ковбойка с пятном на левом нагрудном кармашке и мятые обтрепанные брюки; даже волосы — и те были нечесаные и грязные.
Стоун уставился в окно, принуждая себя думать о чем-нибудь другом.
— Пятьдесят человек,— сказал он, покачав головой,— умерли в течение восьми часов с момента посадки спутника. Главный вопрос — как распространяется инфекция?
— Надо полагать, по воздуху,— ответил Бертон.
— Надо полагать.
— Все смертные случаи пока что имели место лишь в самом поселке. О жертвах за пределами Пидмонта сведений не поступало?
Стоун покачал головой.
— Я попросил военных выяснить. Они связались с дорожной полицией. Жертв вне поселка пока нет...
— Ветра не было?
— Чистая случайность. Вечером еще был — довольно свежий, пятнадцать километров в час, северный и достаточно устойчивый. А около полуночи прекратился. Говорят, в такое время года безветрие тут редкость...
— Повезло.
Стоун кивнул.
— Именно. И не только в этом. В радиусе двухсот километров — ни одного значительного населенного пункта. Дальше, правда, на севере Лас-Вегас, на западе Сан-Бернардино, на востоке Финикс. Если зараза дойдет до любого из них, дело будет плохо.
— Но пока нет ветра, мы можем кое-что успеть...
— Будем надеяться.— ответил Стоун.
С полчаса ученые обсуждали возможные направления распространения болезни, то и дело обращаясь к вороху рабочих карт, выданных за ночь вычислительным центром базы Ванденберг. На такие карты наносятся данные сложного комплексного анализа географических факторов; в данном случае карты представляли собой контурные модели юго-западной части Соединенных Штатов с учетом направлений господствующих ветров.
Затем они перешли к другому вопросу: как быстро могла наступить смерть? Оба слушали передачу из фургона и сделали один и тот же вывод: по-видимому, смерть настигла всех в Пидмонте внезапно.
— Даже если перерезать человеку горло бритвой, он и то не умрет так быстро,— сказал Бертон.— Если в один прием рассечь обе сонные артерии и яремные вены — и то пройдет от десяти до сорока секунд, пока померкнет сознание, и почти минута, пока наступит смерть.
— В Пидмонте все, очевидно, кончилось за одну-две секунды.
Бертон пожал плечами.
— Травма,— предположил он,— удар по голове.
— Да. Или газ нервно-паралитического действия.
— Тоже возможно.
— Либо газ, либо что-то очень похожее,— сказал Стоун.— Если это произошло из-за блокирования каких-то ферментных систем — вроде того, которое вызывается мышьяком, например, или стрихнином,— смерть наступила бы спустя пятнадцать-тридцать секунд, а то и позднее. А вот блокада нервных путей или нервно-мышечного узла или корковое отравление — они могут оказать стремительное, почти мгновенное действие...
— Если это быстродействующий газ,— откликнулся Бертон,— он должен беспрепятственно диффундировать через легкие...
— Или через кожу. Или через слизистые. В общем через любую пористую поверхность.
— Но если этот газ так активно диффундирует...— Бертон дотронулся до своего костюма.
Стоун усмехнулся:
— Ну, это мы очень скоро выясним...
В переговорном устройстве раздался голос пилота:
— Приближаемся к Пидмонту. Прошу указаний.
— Сделайте круг, посмотрим сверху,— сказал Стоун.
Вертолет заложил крутой вираж. Оба ученых поглядели вниз, на поселок. Ночью стервятники опустились на землю и теперь густо облепили тела.
— Этого я и боялся,— признался Стоун.
— Они могут стать переносчиками инфекции,— отозвался Бертон,— Наглотаются зараженного мяса и разнесут микробы повсюду...
Стоун кинул, не отрываясь от иллюминатора.
— Что будем делать?
— Отравим их газом.— Стоун включил переговорное устройство и осведомился: — Вы захватили баллоны?
— Так точно, сэр.
— Еще один круг, и накройте газом весь поселок.
— Слушаюсь, сэр.
Вертолет накренился и пошел на новый разворот. Вскоре земля исчезла в клубах бледно-голубого газа.
— Что это за газ?
— Хлоразин,— сказал Стоун.— В малых концентрациях чрезвычайно сильно действует на обмен веществ у птиц. Ведь обмен у них идет с особой интенсивностью. Птицы — это мускулы да перья, сердце у них бьется обычно со скоростью сто двадцать ударов в минуту. Многие виды за день съедают больше, чем весят сами...
— Газ расщепляет органические соединения?
— Совершенно верно. Он уложит птиц наповал.
Вертолет сделал еще вираж и завис на месте. Вновь поднявшийся легкий ветерок развеял газ, относя его к югу. Вскоре видимость восстановилась. Сотни птиц лежали на земле, некоторые еще судорожно били крыльями, но большинство было уже мертво.
Стоун смотрел и хмурился. Где-то в глубине души он уже знал, что проглядел, упустил из виду нечто очень важное. Какой-то факт, какую-то важную нить, тянущуюся от этих птиц, за которую непременно надо было ухватиться...
— Дальнейшие распоряжения, сэр? — спросил пилот.
— Поверните к середине улицы и спустите трап,— сказал Стоун.— Вам оставаться на высоте шести метров и ни в коем случае не приземляться. Ясно?
— Так точно, сэр.
— Когда мы спустимся на землю, поднимитесь до высоты полтораста метров.
