— Слушаюсь, сэр.
— Вернетесь, когда подадим сигнал.
— Слушаюсь, сэр.
— И если с нами что-нибудь случится...
— Мне следовать прямым курсом на базу «Лесной пожар»,— закончил пилот безжизненпым голосом.
— Совершенно верно.
Пилот понимал, что это значит. Ему платили по самым высоким ставкам, какие только существуют в ВВС: основной оклад плюс надбавка за опасность, плюс надбавка за специальное задание в мирное время, плюс надбавка за выполнение задания над территорией противника, плюс особые полетные за каждый час пребывания в воздухе. За один сегодняшний день ему причиталось больше тысячи долларов, а если он не вернется, семья получит еще десять тысяч по краткосрочному страховому полису.
Такие деньги платят, разумеется, не за красивые глаза: если с Бертоном и Стоуном в Пидмонте что-нибудь случится, пилот должен лететь на базу «Лесной пожар», зависнуть там на высоте десяти метров и ждать, пока группа «Лесной пожар» не решит, каким именно способом лучше всего испепелить его и вертолет в воздухе.
Ему платили за риск. Он шел на этот риск добровольно. Он знал, что над ним на высоте шести тысяч метров патрулирует реактивный перехватчик, вооруженный ракетами класса воздух — воздух, и этому перехватчику приказано расстрелять вертолет в случае, если у пилота в последнюю секунду сдадут нервы и он не поведет свою машину на базу «Лесной пожар».
— Будьте осторожны,— сказал пилот.— Прошу вас, сэр.
Вертолет прошел над улицей и завис. Вниз с треском полетел веревочный трап. Стоун встал, надел шлем, защелкнул герметизирующий замок и открыл вентиль. Костюм заполнился кислородом и раздулся. Баллончики, закрепленные на спине, обеспечивали его воздухом на два часа.
Подождав, пока Бертон проделает то же самое, Стоун открыл люк и выглянул наружу. Под вертолетом вздымалось густое облако пыли.
Стоун включил свою рацию.
— Вы готовы?
— Готов.
Он начал спускаться по трапу. Бертон подождал немного и последовал за ним. В клубах пыли Бертону вообще ничего не удавалось разглядеть. Наконец он коснулся ногами земли и отпустил трап. Вокруг стояла мутная,. пыльная мгла, в которой еле проступал силуэт Стоуна.
Вертолет взмыл вверх, потянув за собой трап. Пыль осела. Теперь они могли оглядеться.
— Пошли, — сказал Стоун.
Неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, они двинулись по улице поселка Пидмонт.
Между первым контактом человека со штаммом «Андромеда» и прибытием Стоуна и Бертона в Пидмонд прошло едва двенадцать часов. Много недель спустя, когда уже можно было спокойно разобраться в событиях, они живо вспомнили все увиденное до мельчайших деталей.
Зимнее солнце висело низко, заливая холодным и безрадостным светом заиндевевшую за ночь землю. С места своей высадки они могли видеть улицу из конца в конец — серые, обшарпанные деревянные дома. Но прежде всего их поразила тишина. Мертвая тишина — только ветерок подвывал слегка, проносясь беспрепятственно сквозь осиротевшие постройки. И повсюду лежали тела, тела — одни распростерлись на земле, другие свернулись клубком и застыли, словно скованные морозом...
Ни бодрого пофыркивания автомашин, ни собачьего лая, ни криков детей.
Тишина.
Стоун и Бертон переглянулись. Они с мучительной остротой понимали, как много им предстоит узнать, выяснить, как упорно придется искать. На этот поселок обрушилась катастрофа, и теперь они обязаны узнать о ней все, что только возможно. Но у них не было нитей, за которые можно ухватиться, не было никаких отправных точек.
По существу, им были известны лишь два факта. Первый: все, по-видимому, началось с приземления «Скупа-7». Второй: смерть настигла жителей поселка с потрясающей быстротой. Если эту болезнь занес спутник, то ничего подобного в истории медицины прежде не встречалось.
Они долго стояли и молчали, озираясь по сторонам, сопротивляясь ветру, который давил на их раздутые скафандры. Наконец Стоун прервал молчание:
— Почему все на улице? Если это случилось вечером, то люди должны были сидеть у себя дома...
— А потом,— сказал Бертон,— многие в пижамах. Вечер был холодный. Накинули бы что-нибудь, пиджак там или плащ. Что-нибудь, чтобы не простудиться...
— Может, они спешили...
— Куда?
— Поглазеть на что-то,— ответил Стоун, беспомощно пожав плечами.
Бертон наклонился над ближайшим трупом.
— Странно... Обратите внимание, как он схватился за грудь. И многие другие в той же позе...
Стоун присмотрелся: действительно, у многих руки прижаты к груди. У одних просто прижаты, другие словно вцепились пальцами в грудь.
— Они как будто не испытывали боли. Лица совсем спокойные...
— Пожалуй, даже удивленные,— поддержал Бертон,— Словно бы застигнутые врасплох. И все хватаются за грудь...
— Коронарная? — предположил Стоун.
— Сомневаюсь. Это все-таки болезненно, на лицах осталась бы гримаса... Легочная эмболия — тоже...
— Но если все случилось очень быстро, они могли и не успеть...
— Что же, возможно. Но мне сдается все же, что смерть пришла без боли. И за грудь они хватались просто потому...
— Что не могли дышать,— закончил Стоун.
Бертон кивнул.
