В мрачном сумраке трубопровода Фет принялся шлепать руками по сторонам в поисках своего гвоздезабивно-го пистолета. Голова твари повернулась на хлюпающие звуки — вампирша пыталась сориентироваться в пространстве. Фет уже был готов сдаться, как вдруг его рука наткнулась на пистолет — оружие лежало на дне, полностью скрытое мутной водой. «Черт!» — подумал Василий, пытаясь совладать с охватившей его злостью.
В эти секунды прицельное устройство твари каким-то образом уже захватило цель, и вампирша ринулась в атаку. Фет отполз со всей быстротой, на которую был способен, однако тварь, при всей своей слепоте, легко освоилась в окружавшем ее мирке трубопровода, разобралась с покалеченными конечностями и инстинктивно нашла способ прочно держаться на ногах, отчего обрела сверхъестественную координацию движений.
Фет поднял пистолет, мысленно пожелав себе удачи. Он нажал на спусковой крючок — раз, другой — и понял, что заряды у него кончились. Прежде чем Василий вырубился, он полностью израсходовал магазин, и теперь у него в руке была лишь пустая строительная игрушка.
В мгновение ока тварь накинулась на Фета и, оседлав его, буквально пригвоздила к сточному желобу.
Василий каждой клеточкой тела почувствовал тяжесть обрушившейся на него вампирши. Над собой он увидел пасть твари — то, что осталось у нее от рта, дрожало крупной дрожью, а жало втянулось, готовое вот-вот выстрелить.
Чисто рефлективно Фет вцепился в жало, как если бы перед ним оказалась бешеная крыса. Он тянул и тянул жало, ворочал и сгибал, пока не вытащил всю эту дрянь из «устройства», которым служила глотка монстра. Тварь корчилась, скулила, но ее вывихнутые конечности не могли ничего поделать с мощной хваткой Василия. Жало походило на мускулистую змею — слизистую, извивающуюся, дергающуюся змею, изо всех сил пытающуюся освободиться. Вот теперь Фет рассвирепел по-настоящему. Чем сильнее тварь втягивала жало, тем безжалостнее Василий тащил его наружу. Не было силы, которая заставила бы Фета ослабить хватку, его здоровая рука работала на всю мощь.
А мощь Василия в эти секунды была просто неимоверна.
Превозмогши стригоя, Фет одним последним рывком выдрал из глотки чудовища жало вместе с железами, когда-то бывшими гландами, и трахеей.
Кошмарный мускул продолжил извиваться в его руке, дергаясь так, словно это было самостоятельное и обособленное животное, а вот само тело вампирши обмякло: его сотрясли судороги, и оно, отпрянув от Василия, повалилось на спину.
Из дергающегося жала выпростался толстый кровяной червь и быстро пополз по кулаку Фета. Извиваясь, он миновал запястье, затем вдруг изогнулся и начал ввинчиваться в кожу. Стало ясно: этот мерзкий бурильный инструмент взял курс на вены предплечья. Василий отшвырнул жало, беспомощно глядя, как паразит проникает в его тело. Червь вошел в руку уже наполовину, когда Фет, выйдя из ступора, ухватил его за все еще видимый, виляющий кончик, дернул и, взвыв от боли и отвращения, вырвал паразита из предплечья. Рефлексы снова сработали первыми, и Василий мгновенно расчленил мерзкого гада пополам.
Прямо на его глазах, в его собственных руках две половинки — как по волшебству! — восстановились, превратившись в двух полноценных червей.
Отшвырнув паразитов подальше, Фет тут же увидел, как из тела вампирши выползают десятки новых червей — стригой будто бы сочился ими — и, извиваясь, ползут к нему в вонючей воде.
Перекрученная полоса стали куда-то делась. «Ну и хуй с ней!» — в сердцах воскликнул про себя Василий. По уши переполненный адреналином, он схватился за решетку голыми руками, напряг все мышцы, вырвал этот железный переплет из стенки, подхватил свой пустой гвоздезабивной пистолет и, выпрыгнув из трубопровода, рванул на волю.
Он одиноко жил в многоквартирном доме в двух кварталах от Джорнал-сквер{15} — большой площади в центре Джерси-Сити. Его место жительства входило в число тех немногих окрестных районов, которые еще не были реконструированы и обновлены и таким образом подготовлены для проживания среднего класса. В большинстве остальных районов центра заправляли яппи — и откуда они только здесь брались? Как получалось, что их приток не иссякал?
Он взобрался по ступенькам на свой четвертый этаж. Его правое колено скрипело — скрипело в буквальном смысле, скрежет раздавался с каждым шагом, — и лязгающая боль то и дело сотрясала все тело.
