— Трудно объяснить. А еще труднее принять объяснение. За годы моего преподавания в Венском университете я, по необходимости, стал свободно разбираться в разных оккультных системах: Таро, Каббале, Енохианской магии… Я старался досконально изучить любые вещи, которые помогли бы мне понять фундаментальную проблему, стоявшую передо мной. Это все очень трудные предметы, и их нелегко было совместить с моей насыщенной учебной программой, однако по определенным причинам — я не вправе сейчас их оглашать — университет оказал мне весьма щедрое покровительство. Именно в те годы я впервые услышал об «Окцидо Люмен». Как-то ко мне явился один книготорговец из Лейпцига и предъявил набор черно-белых фотографий. Невысокого качества, зернистые изображения нескольких книжных страниц. Требования его были просто возмутительные. К тому времени я уже приобрел у этого торговца изрядное количество гримуаров,{9} и за некоторые он истребовал весьма приличные деньги, но в данном случае запрошенная им сумма была настолько неприличной, что становилось смешно. Я провел кое-какие исследования и установил, что меж ученых широких взглядов эта книга считалась неким мифом, мистификацией или же вовсе подделкой. Литературным аналогом городской «страшилки». Говорили, что в этом томике содержится прямое указание на истинную природу и происхождение всех стригоев, но, что более важно, там есть имена всех семерых Изначальных Древних… Три недели спустя я приехал в магазин того книготорговца — весьма скромное заведение на улице Налевски. Магазин был закрыт. От книготорговца я больше не получал никаких известий.
— Эти семь имен… Среди них должно быть и имя Сарду? — спросила Нора.
— В точности так, — ответил Сетракян. — А если мы узнаем его имя — его истинное имя, — мы сможем совладать с ним.
— Вы хотите сказать, что мы разыскиваем самые дорогие «Белые страницы» в мире? — спросил Эф.
Сетракян мягко улыбнулся и передал Эфу каталог.
— Я понимаю ваш скептицизм. Правда понимаю. Современному человеку, человеку науки, даже такому, который видел все, что видели вы, древнее знание кажется архаичным. Замшелым. Неким антиквариатом. Так знайте же. Имена действительно заключают в себе сущность вещей. Да-да, сущность вещей. Даже имена в телефонном справочнике. Имена, буквы, цифры, будучи постигнуты во всей их глубине, обладают неимоверной властью. В нашей Вселенной все зашифровано. Если знаешь шифр — знаешь и саму вещь. А если знаешь вещь, ты управляешь ею. Когда-то я встретил человека, очень мудрого человека, который мог вызвать мгновенную смерть, четко произнеся слово из шести слогов. Всего одно слово, Эф, но очень немногие знают его. А теперь вообразите, что может содержаться в этой книге…
Перегнувшись через плечо Эфа, Нора прочитала то, что было написано в каталоге.
— И она будет выставлена на торги через два дня?
— Что-то вроде невероятного совпадения, вам не кажется? — молвил Сетракян.
Эф внимательно посмотрел на него.
— Сомневаюсь в этом.
— Правильно. Я полагаю, все это кусочки какой-то большой головоломки. У книги очень темное и сложное происхождение. Если я скажу вам, что данную книгу считают проклятой, это не означает, будто кто-то когда-то заболел, прочитав ее. Это означает, что всякий раз, когда книга где-нибудь всплывает, ее появление сразу сопровождается какими-то ужасными происшествиями. Два здания аукционов, где она выставлялась в числе лотов, сгорели дотла еще до того, как начались торги. На третьих торгах этот лот заблаговременно сняли, но аукционный зал закрылся навсегда. Ныне лот оценивается в диапазоне от пятнадцати до двадцати пяти миллионов долларов.
Нора надула щеки и с силой выпустила воздух.
— От пятнадцати до двадцати пяти… — повторила она. — И это за какую-то книжку? За ту, о которой мы говорим?
— Не за какую-то книжку. — Сетракян забрал у Эфа каталог. — За ту книгу, которую мы должны купить. Альтернативы у нас нет.
— Они принимают чеки на личные банковские счета?
— В том-то и проблема. При такой цене очень мало шансов на то, что мы сможем приобрести книгу легальным способом.
У Эфа потемнело лицо.
— Это будут деньги Элдрича Палмера, — сказал он.
— Именно так. — Сетракян едва заметно кивнул. — А за ним стоит Сарду — Владыка.
Я опять с вами. По-прежнему пытаюсь разобраться со всеми этими делами.
Видите ли, я полагаю, главная проблема людей в том, что они парализованы неверием.
Мол, вамп — это некий парень в атласном плаще. Гладко зачесанные назад волосы, белый грим, забавный акцент. Делает две дырочки в шее, затем превращается в летучую мышь и улетает себе прочь.
Я видел это кино, верно? Да их десятки, какое ни возьми.
Хорошо. Теперь наберите слово «Саккулина».
Да ладно вам, черт побери, вы же все равно в Интернете.
Давайте набирайте. Я уже это делал.
Снова со мной? Хорошо.
Теперь вы знаете, что саккулина — это ракообразное из отряда усоногих, принадлежащее к подотряду корнеголовых. Оно паразитирует на крабах.
Да кому какое дело, кто там на ком паразитирует, правильно? Чего это вдруг я отнимаю у вас время?
