Утреннее солнце стояло уже высоко. В городе было тихо. Гус и вся его команда промчались на машинах по шоссе Риверсайд, огибая брошенные на мостовой автомобили. Смотреть на дымы, вздымающиеся над кварталами, было все равно что взирать на человека, истекающего кровью. Гус попеременно испытывал то ощущение крайней беспомощности, то чувство жуткой тревоги: город вокруг него стремительно превращался в полный срач. Время, время, время — вот что сейчас было важнее всего.
Крим и все остальные джерсийские панки, глядя на горящий Манхэттен, испытывали даже некоторое удовлетворение. Они словно бы смотрели фильм-катастрофу. Но для Гуса это был не фильм: перед его глазами в пламени исчезали, уносясь вместе с пеплом ввысь, его кровные владения, его вотчина.
Квартал, к которому они направлялись, был в самом центре сильнейшего пожара в северной части города: все улицы вокруг ломбарда погрузились во мрак под густым черным пологом дыма, отчего солнечный день странным образом превратился в грозовую ночь.
— Вот бляди! — воскликнул Гус. — Они перекрыли солнце.
Вся правая сторона улицы бешено полыхала огнем — за исключением ломбарда на углу. Его большие витрины были разбиты; защитную решетку кто-то отодрал от стены, и она, скрученная винтом, лежала на тротуаре.
Во всем остальном городе царила тишина, какая бывает лишь холодным рождественским утром, но квартал, где стоял ломбард, — на пересечении авеню и 118-й улицы — в этот темный дневной час кишел вампирами, осаждающими дом Сетракяна.
«Они пришли сюда за стариком», — понял Гус.
По квартире над ломбардом разгуливал Габриэль Боливар, методично обходя все комнаты. Вместо картин на стенах висели зеркала с серебряной амальгамой, словно какое-то странное заклинание превратило произведения искусства в обыкновенное стекло. Размытое отражение бывшего рок-идола вместе с ним перемещалось из комнаты в комнату в поисках старого Сетракяна и его сообщников.
Боливар остановился посреди комнаты, куда ранее пыталась проникнуть мать мальчишки. Оконный проем за железной клеткой был заколочен досками.
Никого.
Похоже, они все-таки ускользнули. Боливару очень хотелось явиться сюда в компании матери мальчишки. Ее кровная связь с сыном могла бы сослужить хорошую пользу. Однако Владыка поручил это дело Боливару, и да будет такова воля его.
Вместо Келли работа ищеек выпала на долю «щупалец» — новообращенных слепых детей. Боливар вошел в кухню и увидел там одного из них — мальчика с огромными, сплошняком черными глазищами, который, припав на четвереньках к полу, «выглядывал» из окна на улицу, используя свое сверхчувственное восприятие.
Однако Боливару следовало увидеть это самому, он должен был удостовериться, что в подвале никого нет, поэтому Габриэль прошел мимо мальчика к лестнице. Оседлав перила и помогая себе руками и босыми ногами, Боливар съехал по винтовой лестнице сначала на первый этаж, где уже собрались остальные «щупальца», вернувшиеся в ломбард, затем продолжил скольжение и оказался в подвале — прямо перед закрытой дверью.
Воинство Боливара, ответившее на его телепатический приказ, было уже там. Несколько вампиров — могучих тварей с удлинившимися и раздавшимися вширь руками — набросились на запертую дверь. Впившись в солидную, на металлических болтах раму твердокаменными ногтями средних пальцев, превратившимися в жуткие когти, они продырявили дерево, а затем, найдя точки опоры и соединив усилия, вырвали дверь вместе с кусками рамы.
Несколько вампиров, первыми ворвавшиеся в комнату, привели в действие ловушку — мгновенно включились ультрафиолетовые лампы, окружавшие вход с обратной стороны, мощные электрические индиговые лучи испепелили перенасыщенные вирусами тела, и вампиры, испустив страшный визг, просто рассеялись в воздухе, оставив облачка праха. Остальные, отброшенные светом, прижались спинами к винтовой лестнице, закрывая ладонями глаза. Что там, за дверным проемом, они были не в силах разглядеть.
Боливар первым рванул по лестнице, хватаясь руками за перила и буквально вытаскивая себя наверх, — только таким образом он избежал давки и толкотни. По его мнению, старик все еще мог оставаться где-то внутри.
Боливару нужно было просто найти другой вход в подвал.
Оказавшись в комнате наверху, он заметил, что «щупальца», которые сидели на полу, повернув лица к разбитым окнам, подобрались и стали напряженно «вглядываться» в улицу перед домом, словно пойнтеры, почуявшие след. Главная среди них — девочка в грязных трусиках и майке — зарычала и выпрыгнула на улицу сквозь иззубренные осколки стекла, оставшиеся в раме.
