…Маленькая девочка неслась прямо на Анхеля. Она скакала вприпрыжку на четвереньках с грацией резвого олененка. Старый рестлер попятился, не имея ни малейшего желания связываться с малолеткой, но девочка уже наметила себе цель — самую большую из всех вокруг — и была полна решимости завалить гиганта. Оттолкнувшись от мостовой, она взвилась в воздух — огромные черные глаза, разинутый до отказа рот, — и Анхель тут же включил борцовский режим: в эту секунду девочка была для него не более чем очередной претендент, прыгающий на чемпиона от верхней стойки. Рестлер послал ей свой фирменный «Поцелуй Ангела». Мощный удар раскрытой ладонью настиг маленькую вампиршу в верхней точке прыжка. Раздался звучный шлепок, после чего гибкое тельце улетело на добрый десяток метров и рухнуло на мостовую.
Осознав, что он только что сделал, Анхель содрогнулся от отвращения к самому себе. Одним из величайших огорчений его жизни было то, что он так и не узнал никого из детей, которых когда-то прижил. Эта девочка была вампиршей, все верно, но выглядела-то она просто как маленький человечек — к тому же совсем еще ребенок! — и Анхель в доброте душевной направился к ней, протягивая для помощи свою ничем не защищенную руку. Девочка повернулась к нему и зашипела. Ее слепые глаза были как два черных птичьих яйца. Изо рта девочки выметнулось жало — не более метра в длину, значительно короче, чем у взрослых вампиров. Кончик жала мелькнул перед глазами старого рестлера, словно хвост самого дьявола, и Анхель оцепенел.
Гус мгновенно вмешался и прикончил маленькую вампиршу одним размашистым ударом меча — лезвие чиркнуло по мостовой, выбив несколько искр.
Это убийство привело остальных вампиров в неистовство, и они бросились в атаку. Началась зверская битва. Численное превосходство тварей над Гусом и «сапфирами» было велико: сначала три к одному, а затем, когда вампы хлынули на улицу из ломбарда и повалили из подвалов соседних горящих зданий, — даже четыре к одному. Либо тварей телепатически позвали на бой, либо же для них просто зазвонил колокольчик к обеду. Стоило уничтожить одного вампира, как на его месте тут же появлялись два новых.
Вдруг рядом с Гусом прогрохотал выстрел из дробовика, и вампира-мародера, нацелившегося на него, картечь перерезала пополам. Повернувшись, Гус увидел господина Квинлана, главного егеря Древних: он с армейским хладнокровием снайперски укладывал обезумевших тварей одну за другой. Должно быть, господин Квинлан вылез откуда-то снизу, как и все остальные. Если только он не следовал все время по пятам Гуса и «сапфиров», прикрывая их из подземных ходов.
Только в это мгновение Гус заметил странную вещь — наверное, потому, что все его чувства были взвинчены адреналином драки: под поверхностью полупрозрачной кожи Квинлана не блуждали кровяные черви — их там попросту не было, ни одного. Все Древние, включая прочих охотников, буквально кишели червями, и тем не менее плоть Квинлана, переливчатая, едва ли не радужная, оставалась спокойной и гладкой, как корочка пудинга.
Битва между тем продолжалась, и это открытие, впопыхах сделанное Гусом, быстро затерялось в его сознании. Убийственная пальба господина Квинлана немного расчистила пространство, которого так не хватало бойцам; теперь «сапфирам» не грозила опасность оказаться в окружении, и они сумели переместиться, ни на секунду не прекращая сражение, с середины улицы к дверям ломбарда. Слепые дети спокойно выжидали, сидя поодаль на четвереньках, — они походили на волчат, готовых прикончить ослабевшего оленя, едва он свалится на землю. Господин Квинлан послал в их сторону заряд дроби и тут же перезарядил ружье — слепые твари, пронзительно визжа, мгновенно рассыпались в разные стороны.
Анхель свернул шею очередного вампира, резко крутанув его голову обеими руками, а затем, развернувшись всем телом в одном быстром, почти неуловимом движении, редкостном для человека его возраста и обхвата, расколол череп еще одной твари, впечатав его своим массивным локтем в каменную стену.
Улучив возможность, Гус вырвался из свалки и, выставив перед собой меч, понесся внутрь дома — на поиски старика. Магазин на первом этаже был пуст, поэтому Гус помчался вверх по лестнице и очутился в жилом помещении — старой квартире, еще довоенного образца.
Множество зеркал на стенах говорило о том, что он попал в нужное место, — но старика не было и здесь.
На обратном пути, спускаясь по лестнице, Гус встретил двух вампирш и сначала познакомил тварей с каблуком своего сапога, а уж потом пронзил серебром. От их истошных воплей в его крови снова взбурлил адреналин, и Гус полетел дальше, перепрыгнув через вампирские тела и позаботившись о том, чтобы не угодить в белую кровь, медленно стекавшую по ступенькам.
Лестница уходила вниз, в подвал, но Гус должен был вернуться к своим
