Кто бы сомневался, что к вечеру вся активность на поле боя была прекращена. Парамонов не стал разделять отряд, на опушку леса выползли все, оставив лошадь за старшую в лагере. Она уже не раз продемонстрировала адекватность и грамотный подход к делу. Эх, её бы искупать, но как-то всё не до того. Председатель сам себе оставил заметочку в голове насчет водных процедур. Для всего отряда, а не только для Дуняши, еще немного, и пахнут будут все одинаково.
Тем временем поле опустело: крестьяне ушли, они похоронили всех красноармейцев. Фашисты заканчивали погрузку трофеев в грузовики. Александру было очень интересно, не останется ли чего на поле. Так интересно, что он велел всем оставаться на месте и быть готовыми прикрыть его огнем, а сам пошел на ту сторону. Естественно лесом, и уж конечно с винтовкой. Оказалось, что в три грузовика просто физически не могло поместиться всё. В две машины они сгрузили своих мертвецов, в другую набилось дофига солдат. И всё, все те кучи оружия, которые лежали на обочине, остались тут. Не бесхозные, а под охраной.
Четыре человека деловито готовились сторожить собранное по полю оружие, страшный урожай военной поры, и не выказывали никаких признаков беспокойства. Вот машины тронулись, вот они уже скрылись в пыли, а у оставшихся прорезалась тяга к хозяйственной деятельности. Как из воздуха откуда-то появились дровишки, продукты, загорелся костерок. Парамонову было очень интересно, как они организуют охрану: поставят классического часового, заныкаются на фишке или просто забьют на процесс по принципу «да кому оно нужно, это железо».
По опыту срочной армейской службы, он помнил, что по ночам ходит часовой вокруг вверенного ему объекта не от хорошей жизни, а чтоб не заснуть. Стоишь? Всё спокойно? А вот ты уже прислонился, а вот ты уже спишь. Стоя или сидя — не важно. Можно и на ходу заснуть, но это надо уже совсем быть измотанным. Хотя это немцы, у них может статься иная физиология или психика. Вдруг эти черти по приказу могут не спать в карауле?
Александр не принимал участия в боевых действиях, раньше не принимал, ему сильно непонятно было читать в книгах или смотреть фильмы про сильно профессиональных спецназовцев, которые могли всю ночь пролежать в засаде или на охране чего-то и не заснуть. Ну как так? Ночь, темнота, ты сидишь или даже лежишь в травке и лупишься в темноту изо всех своих глаз, а ушами сканируешь фон? Два часа, потом еще два часа — и не прикемарил? Не верится.
Что он сейчас мог, так это прикинуть, где расположились фрицы относительно дороги и кучи оружия. Чтоб потом, если общество решит заняться врагами, не плутать в темноте, привлекая к себе ненужное внимание.
Вернувшись к своим, он рассказал диспозицию и предложил не устраивать дискуссию в кустах, а вернуться туда, где оставили лошадь с имуществом, организовать приготовление и приём пищи, а уже потом на сытый желудок решать дело. Колхоз — дело добровольное, подчеркнул он. Никаких приказов, пока не решим, как быть.
— А уж тогда, мужики, не взыщите, исполняйте, как скажу.
— Да не боись, Александр! Нешто не видим, справно у тебя получается нами руководить. Как у казаков принято говорить, люб ты нам. Избрали б тебя атаманом, если бы у нас ватага была. Да, Генка?
— Да, дядь Лёша, с таким председателем и фашист не страшен.
Кто-то удивится, что даже перед смертельной битвой у человека не исчезают базовые желания — поесть, сходить в кусты по нужде, поспать хоть сколько-то. Как это, тут скоро вон чего, а герой сидит в кустах без штанов и удобряет природу продуктами своей жизнедеятельности! Безобразие! С другой стороны, где тут герои? Живые люди, да еще члены общества любителей природы, кому как не им удобрять кусты? А насчет поспать — Парамонов не избегнул книжного шаблона и решил, что напасть будет предпочтительнее часика в четыре утра.
Вариант «не нападать» по какой-то неведомой причине на обсуждение никто не вынес. Все озвученные мысли и желания были об одном — покарать захватчиков, пусть не вообще всех, а до кого дотянутся. Были рассмотрены варианты, когда часовой спит, когда бодрствует, когда его вообще нет. Был предложен вариант, в котором все переодеваются в немецкую форму и идут внаглую к часовому. Одна беда — немецкой формы не было. Да и окрикнуть он мог, а что отвечать в таком разе? По-немецки в компании никто не шпрехает, как назло.
Железный план Парамонова предусматривал порядок действий во всех трех ранее описанных случаях, кроме него был еще один план, сформулированный по-суворовски кратко: действуем по обстановке. Примкнутые к немецким винтовкам штыки намекали на готовность ко всему. Ах да, еще у каждого на поясе висели по две гранаты М-24. То есть, это мы знаем, что М-24, а Парамонов сотоварищи называли сие творение сумрачного тевтонского гения толкушками. У стальных банок гранат для подвески к ремням были предусмотрены специальные крюки, чем и воспользовались наши любители природы. И да, Генка не остался на атасе, не замыкал группу, не сторожил лагерь — он был признан полноценным участником ночного действа.