— Тринити! — окликнул меня Миша.
Я продолжала идти быстро, ладони сжимались и разжимались по бокам. О чем я только думала?
Миша догнал меня.
— Что все это значит?
— Ничего, — сказала я, прерывисто дыша. — Абсолютно ничего.
— Ты…ты поцеловала его? — спросила Джада приглушенным голосом из-за двери ванной. — Когда я вчера уходила от вас, то думала, что вы просто, не знаю, продолжите спорить, флиртовать. Ты снова превзошла мои ожидания!
Стоя перед зеркалом, я пыталась подтянуть лиф заимствованного платья. Но в тот момент, когда нечаянно отпустила его, оно соскользнуло вниз, открыв мое декольте для взглядов всех желающих бесплатного просмотра.
Я вздохнула, сдаваясь. Белое платье также было немного тесновато в бедрах, но оно было идеальной длины и подходило ко всему остальному. Это было важно, так как Джада угрожала затащить меня на финальную церемонию, что бы я ни надела.
Протянув руку за спину, я собрала волосы и распустила густые пряди по обнаженным плечам. Неплохо. Это скрывало мою руку: она почти зажила, и это было чертовски подозрительно. Плюс волосы вроде как прикрывали область груди.
Вроде.
— Тринити?
Я зажмурилась, вероятно размазывая тушь, которую украла из комнаты Джады. Огромная часть меня жалела, что я все рассказала, но с кем-то нужно было поделиться.
Я бы взорвалась, если бы не сказала Джаде.
— Да, поцеловала его, — сказала я, открыв глаза и потянувшись за тюбиком персиковой помады.
— И он поцеловал тебя в ответ? — спросила она.
— Не знаю, — я сняла колпачок.
Последовала пауза.
— Как ты можешь этого не знать, Трин?
— Ну, сначала показалось, что он это сделал. Но теперь чем больше я об этом думаю, тем больше не уверена, — я нанесла помаду и сжала губы. — Это был быстрый поцелуй. — Слишком короткий, но я все еще могла вспомнить ощущение его губ на моих. — И он как бы оттолкнул меня.
Последовал долгий момент тишины.
— Он что-нибудь сказал?
— Нет, — я снова вздохнула, чувствуя смущение, стыд и злость, что на самом деле было не очень хорошим сочетанием.
Я не видела Зейна со вчерашнего дня. Мои клинки и солнцезащитные очки, оставленные в тренировочной комнате, волшебным образом появились этим утром на кухонном островке. Их вернул либо Зейн, либо Миша.
— Не знаю, что сказать, — наконец произнесла Джада.
— Такая же история, — я открыла дверь ванной. — Как я выгляжу?
— Потрясающе! — Джада была единственной, кто выглядел сногсшибательно. На ней было белое греческое платье с золотой лентой, повязанной вокруг тонкой талии. — Достаточно хорошо, чтобы поцеловать тебя в ответ.
Я медленно моргнула, глядя на нее.
— Может, вы, ребята, перестанете говорить о поцелуях?
Задыхаясь, я обошла Джаду и увидела Мишу, сидящего на краю моей кровати, одетого в черные льняные брюки и подходящую рубашку без рукавов в стиле туники.
— Как давно ты здесь?
— Достаточно, чтобы понять, почему ты выбежала из тренировочного зала с пылающим лицом.
— Ненавижу тебя, — пробормотала я, скрестив руки на груди.
— Возможно, тебе не стоит этого делать, — посоветовала Джада, глядя на мою грудь. — Ты порвешь шов или два.
Закатив глаза, я развела руки.
— Ненавижу вас обоих!
— Мы не из тех, кто бегает вокруг и случайно целуется с парнями, — заметил Миша.
— Я тоже нет!
— Послушай, это не то же самое, что с Клэем, — сказала Джада, защищая меня. — Она не вышвырнула Зейна из окна после этого.
Я открыла рот, но тут же его захлопнула.
— Ну, я вроде пнула его несколько раз перед поцелуем.
Брови Миши приподнялись.
— Почему ты такая жестокая?
Я подняла руки, затем опустила.
— Мне нужна серьезная помощь.
Все еще сидя на моей кровати, Миша мрачно кивнул.
— Но вы, ребята, не понимаете, — сказала я, чувствуя себя невероятно плаксивой, когда посмотрела на Джаду. — У тебя есть Тай. — Потом повернулась к Мише. — И ты начинаешь что-то с Алиной. У Тьерри есть Мэттью. Знаю, ты считаешь Зейна плохим парнем, — сказала я Мише. — Но я так не думаю и просто хочу… Просто хочу хотя бы немного того же! Я хочу…
— Чего? — тихо спросила Джада.
— Ничего, — я покачала головой. — Не пора ли нам идти?
— Нет, постой, — Джада преградила мне путь, превратившись в непоколебимую силу. — Чего ты хочешь?
Меня учили сражаться — убивать, когда это необходимо. У меня была благодать — мощное оружие, которое могло уничтожать демонов, Стражей и все, что между ними. Я была оружием с рождения, и очень немногие вещи пугали меня, но у меня не хватало смелости сказать то, чего мне хотелось.
А хотелось быть нужной для чего-то другого — кроме того, для чего меня родили.
Миша поднялся с кровати, положив руку мне на плечи.
— Пойдем, иначе мы опоздаем.
На мгновение я подумала, что Джада не смягчится, но она кивнула и повернулась, грациозно взмахнув юбками. Выведя меня из комнаты, Миша остановил нас на верхней площадке лестницы, и я приготовилась к масштабной лекции. Когда он заговорил, его голос был шепотом у моего уха.
— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал он, прижимая меня к себе. — Ты хочешь быть желанной, и в этом нет ничего плохого, Трин. Ни капли плохого.
В Большом Зале был дух.
